— М-да, — произнёс в наступившей тишине велк Айфад, — вот именно: ну дела. Осталось только понять, как нам это поможет в дальнейшем.

— Теперь всё стало более-менее понятно, — задумчиво сказал Зор. — Лина случайно, как она сама сказала, в чём я сильно сомневаюсь, подсмотрела за Ласом и Ксюней и донесла об этом Старику. Тот разозлился и пошёл к Ласу, у которого эти двое и укрылись. Последовал спор, как, скорее всего, правильно догадался велк Ыйим, драка; Старик получил один довольно сильный удар, тут у него перестало биться сердце, он упал и умер; Лас с Ксюней испугались и убежали; к ним в это время присоединился Плющ, а у нежданного похода в лес появился предлог — поиск подтверждения видению Ласа… Ох, как же трудно свести воедино все данные, когда значительная их часть неизвестна, а посему на её место приходят домыслы…

— Это да, — вздохнул Райга, но тут же вернулся к основной теме разговора: — Послушайте, давайте не отвлекаться на всякие мелочи, а думать, как нам поступить в данных обстоятельствах…

— Безусловно, то, что совершили Лас и Ксюня вчера вечером, — это тяжкий проступок, — заговорил Ыйим, решив последовать совету Райги. — Так-то их ждали бы строгое внушение, телесное наказание или, возможно, даже изгнание в лес. Но они и так уже ушли, то есть нам сейчас, наверное, вообще не придётся ничего делать…

— Они вернутся, — перебил его велк Зор. — Выяснят, что же там лежит, у Трубы, — и вернутся. Хотя бы для того, чтобы заслужить пускай даже частичное прощение. И вот тогда мы должны будем что-нибудь предпринять. А случится это самое большее через несколько дней: подготовить более продолжительный поход они не смогли бы при любом раскладе…

— Как бы то ни было, — сказал Круз, — пока их нет в деревне и они не могут рассказать нам, как всё было на самом деле — ведь не стоит забывать, что все наши выкладки — это всего лишь предположения, — принять окончательное решение, а тем более привести наказание в исполнение мы не можем. Значит, надо ждать их возвращения.

— А Плющ? — спросил Ыйим. — С ним мы тоже пока ничего не можем сделать?

— Ну, с ним-то вроде всё понятно, — ответил Круз. — Когда вернётся, надо будет всыпать ему по первое число, чтоб впредь неповадно было!.. Если что, ту запись я уже стёр, — на всякий случай добавил велк.

— В любом случае сначала они должны вернуться, — подытожил Зор. — Если кого-то их них убьют муты… что ж, это само по себе сможет считаться достаточным наказанием. А также решение, которое мы тогда примем, будет зависеть от того, что они принесут нам из леса. Почему-то мне кажется, что вся эта затея возникла не на пустом месте и Лас действительно полагает, что у Трубы находится штука, способная изменить всю нашу жизнь…

— Отлично. Таким образом, наш Совет переносит принятие решения по известному нам вопросу на неопределённый срок в промежутке между… десятым и пятнадцатым днями осени сего года, — заключил Райга, вновь увлёкшись витиеватыми «заумными» фразами, и поднялся из-за стола. — Заседание объявляется закрытым.

Лес (41 вресть к северо-востоку от Сталочной), 30-й год после Звездопада, 8-й день осени, ближе к вечеру.

Шли так быстро, как могли, учитывая босые ноги Ксюни и её неподготовленность к таким предприятиям; на ночь устроили большой привал, вяло перекусили (фляги опустели уже почти наполовину), утром снова пошли, а днём ненадолго остановились отдохнуть. Парни более-менее держались: им-то что, они почти полгода по лесам шастают, — а вот Ксюне приходилось по-настоящему туго: её ступни покрылись сеткой порезов и царапин от лежащих на земле острых веток, корней и вездесущей — теперь полностью рыжей — хвои; но девушка держалась, стараясь не отставать от сталкеров и жалуясь, только если совсем уж становилось невмоготу. Припасы кончались: Плющ впопыхах захватил не очень-то и много, — поэтому мешки с остатками еды были скомканы и засунуты под одежду или в карман — в зависимости от величины оставшегося содержимого…

И вот они добрались…

У Ласа сильнее заколотилось сердце, когда Труба, возносящаяся ввысь из-за деревьев впереди, стала поистине гигантской в размерах, а под ногами начали попадаться оплавленные и покорёженные металлические обломки, означавшие, что осталось идти совсем немного… «Скоро, — подумал Лас, — совсем скоро мы доберёмся до цели и раскроем, наконец, эту покрытую мраком тайну!..»

Вредомер сейчас не просто стучал: удары спрятанного внутри этой деревянной коробочки молоточка теперь слились в один непрерывный звук. Лас не вынимал прибор, чтобы посмотреть на стрелку, — он и так знал, что она застыла в зашкаленном положении. Подумал: «Как бы не сломался… это единственное, кроме дома, что осталось мне от отца…»

Впереди уже была видна большая, когда-то выжженная от падения Трубы с неба поляна. Лас ускорил шаг, и это же сделали его спутники, молча следовавшие за ним и надеявшиеся, что он знает, что делает. Оставалось пройти какой-то десяток сагней — и они увидят, возможно, первыми из деревни, как тёмная цилиндрическая громадина торит из земли, погружённая вниз на неведомую глубину…

…и — всё. Кроме Трубы и нескольких особо неприглядных на вид обломков, на поляне, которую покрывали клочки бледно-жёлтой чахлой травы, больше ничего не было.