Откинув голову на спинку кресла, я щурюсь от яркого солнца.

– Джори. – Сестра начинает щекотать мой живот.

Я стараюсь сосредоточиться на ее смехе, а не на руках, которые касаются моего живота. Конечно, я не страдаю гаптофобией, но меня порой ужасно раздражает, когда меня трогают.

– Все, Эш, прекрати. – Я хватаю тонкие руки сестры в один ухват.

Она все еще смеется, не имея возможности вырваться.

– Большой мальчик боится щекотки. Черт, Джорел, я не заразная, тебе нужно к психотерапевту.

Я смеюсь и отпускаю ее руки.

– Я предпочитаю ручки других девчонок.

– Клянусь богом, я убью тебя, если ты снова уйдешь от разговора.

– Да? Ну а ты нашла себе кого-нибудь? По крайней мере, постоянного.

– Ой, заткнись. – Эшли намеревается встать с моих колен, но я дергаю ее на себя.

– И кто у нас мастер по уходу от разговора?

Нашу перепалку прерывает появившаяся из-за высокой изгороди газона мамина помощница с кухни. На ее руках сидит сонный и улыбающийся двухгодовалый малыш. Он сразу тянет руки, когда замечает нас.

– Крис! – Эшли соскакивает с моих коленей и бежит к ним. – Спасибо, Дебора. – Теперь уже Крис на ее руках, когда она подходит ко мне снова. – Поздоровайся с дядей Джорелом, милый.

– Привет, парень. – Я легко беру на руки Криса и, подбросив в воздух, устраиваю его на своих ногах.

Он что-то лопочет, но я не слушаю его, наблюдая, как малыш с темной кожей и копной курчавых волос, играет моей бейсболкой, пытаясь надеть ее на себя.

А вот главная причина, по которой отец ненавидит мою сестру. Даже мысленно не хочу произносить слово «расист». Не хочу думать, что мой отец такой. Но кого я обманываю?

– Знаешь, – подает голос, сидящая у моих ног, Эшли. – Мне уже совершенно плевать.

– Но мне нет, – отвечаю я и сжимаю одной рукой плечо сестры.

***

АЛРОЙ

– Я просто поговорил с ней. Всего пару минут, п-просто по старой привычке. – Дайрон смотрит на меня так, будто я сейчас пущу пулю ему в лоб.

Неужели я так жесток?

Отмахнувшись, я отворачиваюсь к окну и наблюдаю, как все мои парни отдыхают на заднем дворе со своими близкими. Дверь позади меня снова скрипит, и я слышу чьи-то шаги.

– Милый, мясо почти готово. Пойдем к остальным.

Мое тело натягивается словно струна. Это не тот голос, который я хотел бы слышать. Это не те губы, которые я хотел бы целовать каждый день. Я не могу позволить себе быть слабым. И правильнее бы было избавиться от этого старого дома. Но он хранит слишком много воспоминаний, с которыми трудно расстаться. Но помнить еще больнее.

Зачем она вернулась в Комптон? Глупо с ее стороны вернуться в дом той старой алкоголички Алишы, которая была ее опекуншей когда-то. Глупо вообще находиться рядом со мной так близко. У меня нет ни времени, ни желания отвлекаться на это дерьмо.

Оттолкнувшись руками от рамы, я прохожу мимо Камиллы.

– Не называй меня так.

Краем глаза замечаю ее потухшие глаза. Камилла красивая и ненавязчивая, но я не хочу давать ложных надежд. Сделав пару шагов назад, я притягиваю ее за талию к себе и целую в губы. Ее мягкий стон ненадолго просачивается в мой разум, заполняя тело некой расслабленностью.

Во дворе собралось не меньше двадцати человек. Это моя семья. Не будь я лидером, я все равно был бы здесь, на этом самом месте.

– Алрой. – Спайк запускает руку в контейнер со льдом и бросает мне бутылку охлажденного пива.

Я направляюсь к месту, где Ниэйша начиняет жирные куски стейков луком и специями. Она по-матерински треплет меня по голове, когда я сажусь рядом с ней на раскладной стул. В такие дни, когда вся моя семья у меня перед глазами, становится непривычно спокойно и уютно. Но на данный момент я этого не чувствую.

Двое парней Брайса играют в баскетбол с Лейлой, девчонкой Сэма. Брайс стоит чуть поодаль от самодельного баскетбольного кольца, прикрепленного к карнизу крыши, и с гордостью наблюдает за своими сыновьями. Но в его глазах стоит тот же страх, который появился полтора года назад. Тогда мы потеряли члена нашей семьи, жену Брайса – Джози. Ее застрелили прямо на лужайке у дома.

Мы отомстили, но это не вернуло ее. Только «К» и сыновья помогают Брайсу жить дальше.

– Сынок, мы можем поговорить о том, что рассказал Дайрон? – Ниэйша смотрит на меня задумчивыми темными глазами.

Я никогда не видел ничего, кроме добра и участия от этой женщины. Она заменила мне мать, которой у меня никогда не было. Но у кого из нас она была? Ниэйша заменила нам мать всем. Кроме Спайка, которому она никого не заменяла, являясь его родной матерью.

Хочу ли я говорить о Молли с ней? Конечно. Но не сейчас. Или лучше вообще никогда.