Последние кусочки мозаики вставали на свои места. Однако, ну и хитрая же бестия, эта Щепочка…

— Чтобы лже-Визари сам зазвал, затянул в гости, — нахмурился Сварог. — Но наивностью и доверчивостью он не отличался. Ему следовало преподнести что-то в высшей степени необычное и одновременно неопасное для него — в егопонимании. И при это до крайности любопытное, мимо чего он пройти никак бы не смог. Например, человека из другого мира, владеющего магией другого мира и потому вроде бы не страшного для магии местной. Например, меня.

Медведь, как видно, окончательно выпал из реальности — он смотрел на Сварога расширенными от изумления глазами и приоткрывши рот, трубка едва не выпала из разжавшихся зубов, дым из нее ел Медведю глаза, но он этого не замечал.

— Спросите меня, сколько я в политике, и я отвечу: сколько себя помню, — примирительно заметил Мар-Кифай, вступая в разговор. Судя по его вернувшемуся спокойствию, этиоткровения для него сюрпризом не были. — Сами понимаете, я привык смотреть на вещи с циничной прямотой. Так вот: наше положение не в пример хуже положения официальных властей. У них всегда найдутся резервы, за счет которых можно восполнить потери. У нас ничего этого нет. У них есть исправно действующая структура, где не столь уж важно, кто ее возглавляет, — чуть хуже, чуть лучше, но она будет работать. У нас многое, если не все, держится на личности нашего предводителя, известного всем под именем Визари. Если наше дело лишится лидера, оно рухнет. Вы появились здеськак нельзя более вовремя, поэтому мы не имели права на ошибку, не имели права и упустить такой случай. У нас был всего один выстрел, и он должен был стать смертельным для самозванца, владеющего ключом к победе.

— Если уж договаривать до конца, милейший Мар-Кифай, со столь милой вашему сердцу циничной прямотой, — едва сдерживаясь, чтобы говорить спокойно, ответил Сварог, — то самозванец сам по себе был вам не очень-то интересен и опасен, его самозванное бытие не очень-то беспокоило вас. Вас беспокоило Око, которое во что бы то ни стало должно оказаться у вашей команды. И, похоже, сейчас вы уверены, что добились своего. Что заполучили-таки Око.

И Сварог выразительно похлопал себя по груди.

— С циничной прямотой я скажу вам: ошибаетесь, любезнейший Сварог, — Мар-Кифай грустно покривил губы. — Будь мы заинтересованы в одном лишь Оке, мы бы не разговаривали сейчас с вами в этом чудесном замке, а Око было бы уже у нас. Ведь вы, простите за откровенность, вашу спутницу по имени Щепка ни в чем таком не подозревали?

— Ну, ну, господин верх-советник, — усмехнулся Сварог, — вы уж совсем меня за провинциала держите. Спутницу Щепку, конечно, не подозревал, врать не буду, но наготове был постоянно. Что называется, по привычке и на всякий случай, и застать меня врасплох — дело не самое легкое, смею вас уверить.

— Да прекратите вы, в самом-то деле, — Щепка-Визари стукнула вилкой по тарелке. — Мы не азартные игроки в политические кости и не авантюристы… Конечно, каждый из нас преследует и свои личные цели, неразумно было бы это отрицать. Но наши маленькие цели увязаны, как снопы веревкой, одной великой Целью. И я хотела бы, чтобы и ты, атаман,увидел свою личную цель в неразрывной связи с нашей великой Целью, стал бы нашим союзником. Нам необходимы сильные союзники не меньше, чем необходимо Око, здесь нечего и незачем скрывать. Поэтому мы решили играть с тобой в открытую…

— Но не сразу решили, позволю заметить, — перебил Сварог. — Сперва, похоже, вы хотели разыграть мою карту втемную. Сдается, вас одолевали серьезные сомнения, а смогу ли я пригодиться великой гарандской революции.

— Понимаю вашу иронию, — дипломатично сказал Мар-Кифай, — но напомню вам, что вы — чужой. Вы прибыли сюда, если это правда, не просто из другой страны — из другого мира. Наша же наука не отрицает такой возможности, я бы с удовольствием расспросил вас о других вселенных, о том, как вам удалось проникнуть к нам, о вашем родном мире, но… Но это все потом. Сейчас, извините за прямоту, вы нужны нам для более важных дел. Более важных для этогомира. Да, мы использовали вас. Потому что не могли рисковать. Вы, повторюсь, чужой. Кто мог заранее предугадать, какая логика движет вашими поступками, какой морали вы привыкли следовать, каково ваше отношение к королевской власти — тем более, что, по слухам, вы у себя на родине отнюдь не нужники чистили… Да и просто что вы за человек, в конце-то концов…

— Ладно. Хорошо. Допустим. Мы вроде бы хотели начать с главного, а начали с другого, — Сварог смочил горло вином. — Пора бы, по-моему, уже перейти к основной части нашей музыкальной пьесы. Итак, что у нас главное?

— Око, — не задумываясь, сказала Щепка-Визари. — С его помощью мы победим. Мы предлагаем тебе стать нашим союзником и пройти с нами остаток пути. Я достаточно узнала тебя, чтобы открыться и позвать с нами. Но если ты не захочешь присоединяться к восстанию, тогда скажи, на каких условиях готов уступить нам Око…

— А ежели же я наотрез откажусь уступить вам Око, то превращусь в смертельного врага, со всеми, как говорится, вытекающими, — Сварог насадил на серебряный двузубец кусок жареного мяса и, держа над ломтем хлеба, поднес ко рту. — Что, интересно, вы придумали, чтобы не дать мне выйти из замка?

— Зачем ты так… — Щепка, хоть и была великим магом, но обиженно надулась, как девчонка, и отвернула голову.

— Я столько слышал об этом знаменитом Оке и, честно признаюсь, не терпится взглянуть, — сказал Мар-Кифай. — Правда, я не уверен…