Анна посмотрела в окно, за которым блестело зеркало пруда и покачивали отяжелевшими от красных ягод ветвями рябины.

– Он показывал мне Бри-Лейт. Дом Мидира Гордого.

Несколько секунд Константин молчал, глядя на нее во все глаза.

Анна поморщилась.

– Прекрати. На белом свете существуют не только норманнские замки, но и…

– Но и шустрые ирландские парни, которые не понимают другого языка, кроме языка пинков и затрещин. И как он тебе, этот одноглазый фений? [22] Превыше всяких похвал?

– Да, он ничего.

В серых глазах Константина вспыхнули искры. Он смеялся.

– Но ведь не лучше, чем я, правда?

Она обернулась и посмотрела на него, развалившегося в кресле. Язвительная улыбочка, светлые волосы… Он изнывал от любопытства, но не мог позволить себе опуститься до пошлых расспросов и злился, становясь от этого еще привлекательнее.

Анна пожала плечами.

– Пока не знаю.

Он потянулся в кресле – львиная грация – и вскочил на ноги. Улыбнулся, глядя исподлобья.

– Когда узнаешь, не забудь поставить меня в известность. Договорились?

Спускаясь по лестнице в холл, Анна продолжала обдумывать создавшееся положение. Сказать ему о звонке или умолчать? Константин держался очень напряженно, но она понимала, что причиной может быть не только его нечистая совесть, но и беспокойство из-за ее странной дружбы с полуослепшим художником Дэймоном Диккенсом.

Дэймон. Она почти уверена в том, что через минуту увидит его в кресле перед столиком со свежими газетами. Конечно, он там, иначе откуда это предчувствие надвигающейся катастрофы. Сидит с сигаретой, щурясь, перелистывает страницы…

Ничего подобного. Газету он уже прочел, а может, еще не принимался, в любом случае за столиком его нет. Анна разочарованно вздохнула. И тут же прикусила нижнюю губу, почувствовав биение пульса в висках – там, на террасе!

– Вон твой ирландец, – цедит сквозь зубы Константин. – Или правильнее сказать, американец.

Он тоже заметил Дэймона. Может, даже раньше.

Открытая терраса отделена от гостиной высокими раздвижными дверьми, и сквозь стекло хорошо виден стройный силуэт мужчины, стоящего там в полном одиночестве. На нем темные брюки и отлично сшитый твидовый пиджак. Темные волосы развеваются от ветра.

– Я обещала представить вас друг другу, – бормочет Анна в спину уходящего Константина.

Тот оборачивается на ходу.

– Думаю, мы справимся самостоятельно. Подожди здесь.

Некоторая лихорадочность его движений свидетельствует о нарастающем нервном возбуждении. Он хочет увидеть американца вблизи. Приглядеться к нему, обнюхать. Возможно, попробовать на зуб.

Дэймон чувствует приближение соперника задолго до того, как тот оказывается в поле зрения. Медленно поворачивается – подчеркнуто миролюбивая поза, во рту незажженная сигарета – и обезоруживает Константина улыбкой.

Вспотевшими пальцами Анна комкает носовой платок. Конечно, Константин не такой дурак, чтобы затеять тут драку (да и дрался ли он хоть раз в своей жизни, это ей, строго говоря, неизвестно), но испортить настроение всем присутствующим, включая себя самого, он вполне способен. А Дэймон? Кто знает, как он отреагирует на дерзость. Ответной дерзостью или сразу ударом в челюсть? Мужчины порой бывают так примитивны.

– Ты заставляешь себя ждать, – заговорил Дэймон, и Константин наконец-то понял, чем отличается американский английский от всех остальных разновидностей английского. – Я здесь уже целых двадцать минут.

Речь немного неразборчивая, зато какой тембр голоса! Если бы он еще догадался отвернуться и не демонстрировать с такой вызывающей откровенностью свой жуткий парализованный глаз.

Константин не очень-то верил во все эти небылицы, которые плели про него глупые ирландские горничные, да и сама хозяйка отеля. Однако сейчас, стоя так близко, что это уже можно было расценивать как вторжение в личное пространство, он и сам со скрытым трепетом ощущал психическую силу этого человека. Силу, способную вызвать любые парафизические явления: телекинез, левитацию… Силу медиума.

Да, этот харизматичный мерзавец способен очаровать. Но глаз! Эрины, гойделы, круитни, лагены, десси [23] и даже сиды – все они придерживались незыблемого правила: человек с каким-либо физическим изъяном не может быть королем. Королем – никогда. А кем же может? Кем, если не королем?

…и король Мунстера послал за Мог Руитхом, друидом. И когда тот пришел, король пожаловал ему два надела в Феара Муйге, названные землей Ройстиг и землей Кордунайг. После этого Мог Руитх снял заклятье, наложенное на воду, чтобы удерживать ее, и взметнул ввысь свое колдовское копье, и в том месте, куда оно упало, из земли забил родник, и та вода спасла людей Мунстера от великой жажды. [24]