— Вы можете перемотать некоторые из кассет назад, на несколько дней? Не все.

— Конечно, нет проблем. Какие?

— Вон ту. И эту. И две тех.

Я выбрала монитор, который показывал входную дверь и другой — коридор, ведущий от нее. Третья камера показывала коридор, ведущий к лифту, а четвертая — подъездную дорожку недалеко от двери.

— Как далеко перемотать?

— Вторник, двадцать первое.

Он набрал инструкции на клавиатуре, и пленки с четырех видеокамер, которые я указала, начали быстро перематываться. Время пошло назад. Картинки заполняла пестрая коллекция рабочих пчел, все двигались задом наперед, мебель поднималась и возвращалась в ту позицию, где была первоначально. Даты и часы тоже двигались назад.

Я смотрела, как четверг перемотался на среду. Мори. Стелла. Ари. Рабочие, горничные.

Подъем, уборка, полировка, накрывание и раскрывание мебели. Картины, составленные у стены, прыгали назад, в руки тех, кто их поставил. Двери лифта открывались и закрывались. Вещи нагружались и исчезали. Постепенно холл освобождался от загроможденности.

В конце дня во вторник я увидела себя в коридоре, идущую задом наперед, потом — у входной двери, которая стояла открытой для ходивших туда-сюда людей. Исчезло еще десять минут, и я сказала:

— Здесь. Теперь запустите вперед.

— Что это? — спросил Ари.

— Просто смотрите.

Теперь все четыре камеры работали почти в реальном времени. Между снимками были небольшие промежутки, поэтому изображение дергалось. Я показала на камеру, направленную на подъездную дорожку. В 5.25 подъехал белый фургон. Был виден логотип компании.

Авотматически Ари сказал:

— Это не мой.

— Я знаю.

С пассажирской стороны фургона вышел мужчина в синем комбинезоне. Усы, очки, средний рост. У него в руках была папка, и он вошел в раскрытую дверь. Внутри Мори заметила его, и он двинулся в ее сторону. Они поговорили. Он вытащил бумагу и дал ей ручку. Она прочитала документ, расписалась внизу и сделала жест рукой.

Он подошел к стене и осмотрел стоявшие там картины. Отложил пять в сторону, выбрал одну и понес ее к двери.

Следующая камера. Вышел из двери, подошел к фургону и погрузил картину. Сел на пассажирское место, захлопнул дверцу, и машина уехала.

— То, что вы сейчас видели, было ограблением. Вас обокрали. Вы смотрели на Кристиана Саттерфилда в фальшивых очках и с фальшивыми усами. Ему не нужно было маскироваться, потому что здесь никто не имеет понятия, кто он такой, или как он выглядит.

— Черт возьми. Он это украл?

— В общем, да. Вы видели его папку? Мори подписала что-то вроде фальшивой квитанции.

Когда я во вторник приходила к вам, там крутилось с полдюжины людей, входили и выходили. Когда я подошла к воротам, оттуда выехал белый фургон, с логотипом сбоку.

— Я не использую белые фургоны.

— Вы это знаете, и я знаю, а вот ваш охранник не знал. Он знал, что вы владеете этой компанией. Фургон с логотипом заехал, а потом выехал. Миссия выполнена.

— Почему эта картина?

— Это должно быть что-то необыкновенное. Зачем бы еще она потратила столько усилий?

Она была в Бел Эйр, когда кондоминиум был продан, и когда она приехала сюда, чтобы завершить сделку, вы уже перевезли всю мебель и аксессуары обратно в подвал.

Она наняла Кристиана, потому что знала, что у него не будет угрызений совести из-за того, что требовалось сделать.

— Сукин сын.

— Вот в чем дело, Ари. Она получила, что хотела, и сегодня уезжает из города.

— Тедди? Куда?

Я достала листок бумаги, который вырвала из блокнота Ким.

— Ну, если код аэропорта LHR, то это Лондон, Хитроу. Я бы сказала, что она направляется в Лондон. В пять сорок пять из Санта Терезы в Лос-Анджелес. Оттуда вылет в десять. У вас есть время догнать ее, если поторопитесь.

— Не могу поверить, что она меня обокрала.

— Давайте не будем называть это кражей, ладно? Это звучит так, будто она забрала что-то, что ей не положено. Вы были женаты семнадцать лет. Она имеет право на многое.

— Наверное, вы правы, — мрачно сказал он. — И что теперь?

— Поезжайте в аэропорт и перехватите ее.

— И что сказать?

— Скажите, что ее любите.

— Это не растопит лед. Она упрямая.

— Тогда предложите ей взятку.

— Что же я могу предложить?

— Картину. Скажите, что это подарок. Тогда она не будет виновата в краже.

— А если она стоит миллионы?

— Я уверена, что стоит. Так она убедится в вашей искренности.

Ари сел и уставился в пол.