Буквально через пару минут у подъезда плавно притормозил синий «Крузер», и из него браво выпрыгнул Митенька Елагин собственной персоной.

Вошел в дом, на ходу подняв над правым плечом руку с брелоком — включил сигнализацию с шиком, не глядя.

Делать здесь больше было нечего. Петр, нехорошо усмехнувшись, обошел дебри сирени и направился ловить тачку. Кажется, все прошло гладко…

Как легко догадаться, Фомич не передавал ему никаких поручений от Пашки. Просто-напросто Петр (и в самом деле покинув здание «Дюрандаля» через подземный ход) преспокойно забрал «уазик» со стоянки и перегнал на другую, километрах в двух, мельком виденную им из окна «мерса». Ну, а потом, созвонившись с Наденькой, отправился на угол Кутеванова и Западной…

Проглотят как миленькие, что Елагин, что Пашка, классическая ситуация дележа клада, неисчислимое множество раз описанная в приключенческих романах, когда каждому мерещится, что остальные вот-вот его прирежут (что, между прочим, порой недалеко от истины). Когда все смотрят друг на друга волками, держа украдкой руки на пистолетах и ножах, когда запах золота дурманит беспутные головы и достаточно легонько толчка, чтобы все обрушилось в кровавую неразбериху….

Проглотят. И примутся за Фомича. Каковой еще не менее часа просидит в областной администрации, так что у Петра будет достаточно времени, чтобы упасть на хвост. Не любит Фомич отчего-то таскать с собой мобильник, Пашка будет ему названивать в «Дюрандаль», а такие звонки отследить нетрудно. Фомич сегодня в том самом костюме, с микрофончиком, так что все должно пройти гладко.

Пусть перецапаются, и качественно. Внести разлад в ряды противника на столь важном этапе — уже кое-что. Жаль, не нашлось «крючка» на Елагина… или подумать и над этим на досуге? Нет, похоже, поздненько. Ладно, хватит и одного Фомича. Что характерно, никакой к нему жалости — а ведь ремни из спины резать начнут, декаденты…

— Павел Иваныч, что случилось? — вытаращила глазенки Жанна, когда он вошел в приемную.

— Полез доставать папку с верхней полки, тут стул и подломился, — безмятежно сказал Петр. — Пылищи там горы, извазюкался весь… Почисть пиджак, ладно?

— Конечно. Павел Иваныч, а как бы хоть одним глазком глянуть на этот спецотдел загадочный?

Столько про него сплетничают…

— А ты не слышала, что случилось с супругой Синей Бороды, когда она одним глазком глянула в запретную комнату?

— Не-ет… Это что, из Стивена Кинга?

— Почти, — сказал Петр. — Почисть пиджак, лапа, а я пока бумаги посмотрю. Никого не принимаю, и Фомича в том числе, ясно?

Вскоре ему пришло в голову, что диспозиция, пожалуй что, не вполне продумана. Следовало заранее обеспечить себе полную свободу маневра — возможны неожиданности… И он, сообщив Жанне, что собирается с часок посекретничать с Земцовым, перебрался в «спецотдел». Включил транзистор. Судя по шумам, обычным городским, прерывавшимся краткими репликами, Фомич в данный момент передвигался в автомобиле, демократически общаясь с шофером. Где они находятся, понять из ленивой беседы было решительно невозможно, но уже через пару минут смолк мотор, хлопнула дверца, застучали шаги по ступенькам. И вдруг, совершенно неожиданно — энергичный молодой голос:

— Господин Косарев, вас уже полчаса разыскивает какой-то Костас по всем мыслимым телефонам…

Охранник на проходной, узнал Петр. Ну что ж, нервничают голубчики…

— Дай-ка мобильник, — послышался голос Фомича. Запищали клавиши. — Косарев это. Ага. А что случилось? Ну я еду, попозже… ну понял, ага… Володя, если меня будут искать — я поработаю в спецотделе. Не менее часа.

Петр проворно вскочил и кинулся в подземный ход, не дожидаясь, когда Фомич распахнет дверь. Опередил, конечно, сидел в своей конспиративной «девятке», когда лысый выскочил из подъезда.

На сей раз Фомич, олицетворение осторожности, не особенно-то и проверялся. Гнал что есть мочи, временами откровенно забывая, что он восседает за рулем «Запорожца», коему по рангу не положены кое-какие нахальные маневры. Петр даже забеспокоился чуточку — не влетел бы сгоряча в крутую иномарку, не начистили бы чайник, сорвав тем самым задумку…

Обошлось. Фомич счастливым образом выпутывался из мелких дорожных неприятностей, не подозревая, что на всех парах и парусах спешит к неприятности крупной… Ехал он вовсе не в сторону Апрельских Тезисов — в противоположный конец города, где Петр прежде не бывал, однако более-менее справлялся с обязанностями незаметного хвоста.

Места были окраинные и неприглядные — ни деревца, ни современных зданий. Асфальт в выбоинах, песок, слегка присыпанные гравием улочки, сплошь застроенные частными домишками. Потом, правда, потянулись пятиэтажки, но какие-то особенно обтерханные, судя по отсутствию балконов на доброй половине, либо действующие общаги, либо бывшие. Местный Шанхай, тутошняя Нахаловка. Слишком много пьяных, слишком много расхристанных личностей обоего пола, бродят подозрительные юнцы с мутными глазами и плавно-ломаными движениями наркоманов, стаи бродячих собак шляются прямо по проезжей части, гавкая на редкие машины. Уютный уголок. Здесь не то что Фомича — президента Клинтона можно резать ржавым перочинным ножиком посреди улицы, никто и не почешется, разве что карманы потом обчистят…