Эта встреча была спланирована. Журналисты опубликовали фото Клэр и мистера Роулингса в Чикаго, и, хотя она сама жила в Калифорнии, упустить шанс раздобыть сенсацию, которую все жаждали, она не могла. Она была так горда, что может использовать историю, чтобы продвинуться. В одной статье говорилось, что мистер Роулингс был замечен в Башне Трампа с таинственной женщиной, Клэр Николс. Было несказанной удачей, что тем вечером Клэр захотела выпить кофе. Мередит со своим фотографом затаилась там, когда вошла Клэр. А потом была история.

Возможно, из-за тревожности по поводу предстоящей встречи Мередит лишилась тормозов, но она говорила о всём, что наболело. Порассуждав о наступающей осени, ощущая руку Клэр в своей, она почувствовала острую необходимость повторить извинения, которые она уже произносила когда-то Клэр в Калифорнии. Конечно, тогда это было связано с шоком от последствий её поступка. Сегодня это было более продуманно и выстрадано.

— Клэр, я говорила уже тебе и так надеюсь, что ты знаешь, как я сожалею о твоем несчастном случае. Я знаю, ты любила Тони, но то, что случилось с тобой из-за меня — никаких извинений недостаточно. — Она не ждала ответа. Было просто хорошо сказать это вслух и, если честно, особенно хорошо сказать тому, кто не будет перебивать. — Я журналист и больше всего на свете хотела громкую историю. Это не секрет, вы с Тони были сенсацией. Я хотела использовать нашу дружбу, чтобы выведать то, что ты так тщательно скрывала. — Слёзы подступили к глазам Мередит, когда она поняла, что её общение с Клэр скоро может прекратиться. — Я не представляла, по каким причинам ты была так осторожна и ничего мне не рассказывала, но ты была там со мной, у меня было фото нас вместе, и я домыслила то, что ты не сказала. Рыдания Мередит прорвались из такой глубины, какую трудно себе представить у волевого, жёсткого репортёра. — Как можно было представить, через что тебе приходилось проходить? Никто не мог и подумать об этом. Клэр, он делал страшные вещи. Не знаю, как ты выжила, почему. Многие не смогли бы. Я бы не смогла.

Они шагали по тропинке в глубине леса, и заходящее солнце отбрасывало в разные стороны множество длинных теней. Мередит сняла солнечные очки, вытерла слёзы рукавом и, умоляя, промолвила, — Надеюсь однажды ты простишь меня, как простила его. Ты, может не догадываешься, — она усмехнулась, — конечно нет, но твоя способность любить несмотря ни на что так вдохновляет! Ведь, Господи, Клэр — этот человек чуть не убил тебя!

— Стоп!

Мередит остановилась, как вкопанная. Как по команде, остановилась и Клэр. Мередит стояла, затаив дыхание, боясь, что ей почудилось. До её слуха доходили только шорохи листьев на лёгком вечернем ветерке, и она спросила:

— Ты что-то сказала?

Голова Клэр была опущена. Мэредит не смогла удержаться. Она сняла очки, подняла подбородок подруги и обнаружила, что слёзы переполняют её глаза и текут по щекам.

— Ты говорила. Я слышала. О, Господи! Клэр, скажи, что мне не померещилось!

Стояла тишина. С каждой секундой, каждой минутой восторг Мередит таял. Она так нервничала из-за предстоящей встречи и скорого расставания с Клэр, что вообразила невесть что. Наконец, она вытащила из кармана салфетку и вытерла щёки Клэр. Уже почти стемнело. Наверняка, кто-нибудь выскажет ей за то, что она выгуливает пациентку по темноте. Она опять усмехнулась — это уже не имеет значения, её всё равно уволят через два дня.

Но пока ещё это была её работа. Извинения были озвучены и, придав голосу беззаботности, она продолжила монолог:

— Давай вернёмся в твою комнату, а то мне не поздоровится, что мы так поздно. — Подождав, пока Клэр повернётся, она добавила, — Им не понравится, я уверена.

Взяв Клэр за локоть, она почувствовала, как та дрожит.

— Клэр, тебе холодно? Извини, пошли скорее. — Клэр не сдвинулась с места, и Мередит вспомнила, про "несчастный случай" Клэр. Она была тогда на озере и было темно. — О, чёрт, я сделала ещё хуже. Всё хорошо, никто не рассердится на тебя. Не переживай, никаких проблем, никаких несчастных случаев!

— Стоп! — шёпот Клэр был так тих, что Мередит пришлось напрячь слух среди ночных шорохов. Не поднимая глаз от земли, Клэр продолжала, — Я прожила это. Я не хочу больше об этом слушать. Я хочу слушать о хороших временах.

Это было абсолютно против правил, но, чёрт возьми, разве тут до больничных правил?

Наплевав на осторожность, Мередит обхватила свою давнюю подругу и зарыдала. Недавний плач, переживания последних шести лет, нервотрёпка от скорого увольнения — всё накопившееся выходило наружу в этих рыданиях.

Медленно, очень медленно руки Клэр обняли Мередит, и она прошептала:

— Шшш… извини. Пожалуйста, не плачь.

Абсурдность того, что Клэр утешает её, так поразила Мередит, что она перестала всхлипывать и рассмеялась.

Сначала Клэр подумала, что ей показалось. С другой стороны, она не была уверена, что было реальным. Визиты Тони стали редкими, а скучная комната с одним окном становилась всё более реальной, чего ей совсем не хотелось. С Тони жизнь была наполнена цветом и разнообразием. Эта же реальность была не только бесцветной, но и безжизненной. Она так жаждала быть с ним, томилась по его прикосновениям, но день за днём эта тусклая комната и люди с пустыми разговорами занимали всё больше времени.

Иногда она сосредотачивалась и видела сестру. Это была Эмили, хотя и выглядевшая старше, чем раньше, как и сама Клэр. Люди с невзрачными лицами часто причёсывали её, собирая волосы в хвост. Это была молодёжная причёска, Клэр же не чувствовала себя молодой. Отражение в зеркале, если она фокусировала взгляд, тоже не выглядело молодым. По факту, её волосы выглядели плохо. Было время, когда она была блондинкой, потому что он так хотел. Сейчас пряди не были осветлёнными, они были белыми. Она что, поседела? Как это возможно? Последнее, что она помнила, было…