Протянув руку вверх, Клэр подняла очки. Глаза Тони были открытыми окнами в его душу. Она любила наблюдать его эмоции, особенно, когда к ним было примешано желание. В ответ Тони приподнял её очки и их глаза встретились. Был момент, когда она хотела заговорить, но он был мимолётен — намного больше может быть сказано без слов. Ранее, этим утром, когда Клэр проснулась, Тони не оказалось рядом. Мадлен сказала, что он уплыл на лодке. Теперь, всего через несколько часов порознь, их воссоединение не могло быть просто типа «Эй, как дела?»

Что с того, что её тело было тщательно обласкано и удовлетворено прошлой ночью, оно снова жаждало того, что предлагалось. Когда его полные, мягкие губы коснулись ее губ, страсть прошлой ночи вернулась с удвоенной силой. Моментом ранее её лёгкие вдыхали и выдыхали сами по себе, теперь, когда стоны стали слетать с её губ, приходилось думать о дыхании. А может не думать, а просто успевать. Вдыхать нужно было в унисон, иначе его неумолимый приступ приведёт к тому, что её тело взорвётся от воздуха в лёгких, рвущегося наружу. Но и дыхание показалось Клэр излишним, когда её соски, покрытые купальником, стали до боли жаждать соприкосновения с его грудью. Она жаждала быть объятой разгорающимся внутри жаром, жаждала быть поглощённой огнём, светящимся в его глазах. В результате она забыла о необходимости дышать, да разве это так важно?

Их комната, с окнами, открытыми в сторону кристально-голубого моря, была ненамного укромней, чем веранда, но это была их комната. Мадлен и Френсис уважали их личное пространство. Когда купальник Клэр упал на пол, она вспомнила, что им надо поговорить, но в то же время, они разговаривали больше, чем многие пары за всю жизнь. Они поприветствовали друг друга, обсудили приятность тропического утра и удостоверились, что у каждого всё хорошо.

Лёжа с закинутыми за голову руками на покрывале, с мужчиной, которого она любила, смотревшим на неё сверху под ровный шум большого вентилятора, методично гонявшего влажный воздух, она чувствовала себя правильно.

Планировала ли она, что утро будет таким? Нет. Хотела ли она этого? Без сомнения.

Большие талантливые руки, претендующие на ее тело, также обладали ее душой. Хотя его прикосновения временами могли быть сильными — они всегда были мягкими. Клэр охотно подчинилась, как делала это тысячу раз, прихотям и желаниям мужчины над ней. Без слов он мог манипулировать ею и доминировать — переводить ее из состояния спящего блаженства в агонию эротического желания. Как и много лет назад, в его темных глазах светились страсть и эмоции, которые заставляли ее мир вращаться. Поскольку он этого хотел, мир был прав.

Их прошлое было значительным и, в то же время, — неважным. Годы назад Тони велел Клэр не оглядываться назад. Он сказал, что у них есть будущее, и им нужно смотреть вперёд, но с её подачи в их первый месяц новой семейной жизни они, как раз наоборот, обращались в прошлое. Она не просила, а требовала правды.

Когда Клэр была маленькой, бабушка говорила ей быть осторожной в своих желаниях. Несомненно, её бабушка, как и Тони, была права. Были моменты, когда она жаждала неведения, хотела не слышать того, что он рассказал. Но она знала и, зная, хотела, чтобы всё это осталось позади. Клэр хотела смотреть вперёд в будущее с мужчиной, который сейчас любил её, соблазняя и потакая её прихотям. Она по опыту знала, что жизнь с ним может быть сложной, но без него планета Земля навсегда сорвётся с орбиты и потеряется в тёмных глубинах Вселенной.

Клэр закрыла глаза и сконцентрировалась на его пальцах, ласкающих её кожу. Начав с шеи, они пропутешествовали вниз её тела. Клэр слышала свой собственный голос. На самом деле это было не больше, чем прерывистое дыхание сквозь стон, её спина выгнулась, выталкивая навстречу его прикосновениям грудь, жаждущую, нуждающуюся в большем.

Он дразнил её чувствительные соски, посасывая и покручивая их. И хотя ей хотелось продлить наслаждение, потребовалось так мало, чтобы подтолкнуть Клэр к краю экстаза. Иногда что-то столь незначительное, как дуновение воздуха на её тугой, мокрый сосок, увлажняло её лоно и уносило прочь разум. Довести её до состояния мольбы, одновременно потакая каждому желанию, — это было талантом её мужа. Несмотря на то, как она изменилась, как изменилось её тело, она чувствовала себя сексуальной и желанной. Он мастерски ласкал, продвигаясь вниз по ее увеличенному животу — её ребёнку — его ребёнку — их ребёнку, присутствие которого лишь усиливало их единение.

С ростом малыша требовалось приложить находчивость. Как это говорят? Необходимость — мать изобретения? Когда они оба насытились и Клэр прижалась щекой к груди Тони, он прервал их молчание. Вместо того, чтобы вслушиваться в слова, она наслаждалась вибрацией его хриплого голоса в груди и раздумывала, какими будут его будущие изобретения.

Через несколько мгновений Тони повернул её лицо в свою сторону, приподняв за подбородок одним пальцем и повторил:

— Мне показалось, что я сказал: «Доброе утро», миссис Роулингс!

— Мм-мм, — проворковала она. — Определённо, доброе, мистер Роулингс.

Тони подвинулся к изголовью кровати, обняв Клэр за обнаженное плечо. В его голосе сквозило волнение: — Я нашёл остров недалеко. Он небольшой и необитаемый. Я был там несколько раз. До того, как найти тебя у бассейна, я попросил Мадлен собрать нам ланч, чтобы отвезти тебя туда.

Удовлетворённая улыбка Клэр поблекла, а тело напряглось.

— Я даже не знаю.

— Тебе нужно выбираться с этого острова не только для визитов к доктору.