Мэри улыбнулась.

— Так каков твой вопрос, дорогая?

София изменила позу, поджав одну ногу под себя и откинулась на мягкую спинку большого кресла.

— Не знаю. — Её голос звучал глухо. — Думаю, мне просто нужно поговорить об этом. Дерек слушает, но он слишком печётся обо мне. Он боится, что это причинит мне боль.

— А может?

Губы Софии сжались, и она выдавила улыбку.

— Я обдумывала все возможные варианты. Если я узнаю, что у меня есть пара успешных родителей, у которых всё замечательно, тогда возникнет вопрос, почему они не захотели сделать меня частью своей жизни. А если узнаю, что они не вместе, или что они не хорошие люди, тогда я задам себе вопрос, не было ли дело во мне.

Мэри подалась вперёд и положила руку на колено Софии.

— Это очень серьёзное решение. Я знаю многих людей, которые совершали поступки, о которых сожалеют. Возможно, поэтому та женщина позвонила. Возможно, она сожалеет о том, что сделала тридцать три года назад. В любом случае, не думаю, что ты должна чувствовать себя ответственной за что-то, кроме того, кем ты стала. — Серые глаза Мэри блеснули в свете камина. — София, ты очень образованная и красивая женщина. Женщина, с которой ты говорила, должна гордиться тобой.

Всё затуманилось перед глазами, но София усердно пыталась не расплакаться.

— Мне не хватает мамы и папы. — Тыльной стороной ладони она смахнула предательскую слезу. — Спасибо тебе, Мэри. Наверное, в выходные мне особенно одиноко. — Она взяла Мэри за руку. — Спасибо, что выслушала.

— Всегда готова помочь.

— Знаешь, у нас не такая большая разница в возрасте, но и Синди пришла к тебе, когда у неё возникла проблема. — София хихикнула. — Тебя, наверно, достало слушать про чужие проблемы.

— Нисколько. Я польщена, что ты готова поделиться со мной.

— Да, и думаю, что ты была права — не стоит ворошить прошлое. Я не хочу знать эту женщину. Мне повезло с прекрасными родителями, фантастическим мужем и хорошими друзьями. Зачем испытывать судьбу?

После приятно проведённого вечера Мэри проводила Софию до двери. Она проследила, как машина Софии рванулась прочь, и ворота за ней закрылись, и пробормотала:

— Восемнадцать лет — вот какая между нами разница в возрасте, и тебе совсем не обязательно знать о человеке, который поделился своим ДНК, чтобы сделать тебя. Я отказываюсь считать его твоим отцом. Он не заслуживает никакого внимания такой прекрасной женщины, которой ты стала. То, как сейчас обстоят дела, гораздо лучше, чем привносить в уравнение воспоминания об этом чудовище.

Направляясь к кабинету, Кэтрин улыбалась, её никто не мог услышать: — А со временем, моя дорогая, я обещаю, что все будет еще лучше.

Гарри закончил отчёт. Его задание в Западной Вирджинии было выполнено. Завтра он летит обратно в Пало-Альто. Он подумал было, не позвонить ли Лиз и предупредить её, но он решил, что сюрприз будет забавнее, и его губы расплылись в коварной улыбке. Его отправили перед Рождеством, и у них не было возможности отпраздновать этот праздник. Поскольку День Святого Валентина уже не за горами, он постарается придумать, как бы его получше провести. Он считал, если как следует поразмыслить, то что-нибудь придёт на ум.

Имея в запасе несколько минут, прежде чем покинуть местное отделение, Гарри решил воспользоваться базой данных Бюро. Ему не потребовалось много времени, чтобы пробраться в данные своего старого дела. Через несколько секунд он открыл файлы Роулингс/Николс и был вознаграждён новой информацией. Оказалось, что Энтони Роулингс продолжал поддерживать контакт, как и было приказано ФБР. Клэр Николс Роулингс родила здоровую девочку. На долю секунды Гарри задумался, были ли у ребенка голубые или карие глаза, он тут же отогнал эту мысль. Не за этим он блуждал в прошлом. За последние два месяца Гарри успешно дистанцировался от дел Роулингс/Николс. Он хотел удержать эту дистанцию навсегда, но было несколько вопросов, которые продолжали грызть его. Если он реально хотел закрыть это, нужно было найти ответы.

Он получил доступ к анализу образцов тканей Саймона Джонсона. Когда Роулингс признался, что заплатил за устранение Саймона, никто не удосужился проверить дело Джонсона. Гарри хотел его расследовать. Он хотел, чтобы Роулингс гнил в тюрьме как можно дольше. Несомненно, это было преступлением — нанять кого-то, чтобы вывести из строя самолёт. А в этом, несомненно, Роулингс был виновен. Непосредственно в убийстве Саймона Джонсона — как ни хотелось Гарри сказать: да, Роулингс виновен, — он не мог. Тело Джонсона так обгорело, что судебно-медицинская экспертиза была затруднена.

Токсикологическая экспертиза с точностью в сто процентов установила, что в его организме не было воронца толстоножкового. Последние несколько месяцев Гарри задавался вопросом, что же было в организме Саймона. Теперь, когда он получил доступ к данным, он нашёл ответ: единственной посторонней субстанцией, обнаруженной в останках Саймона был дифенгидрамин. Он раскрыл данные: дифенгидрамин, микрограмм/литр 17.5. Поблагодарив провидение за то, что никто не застал его за этим делом, он записал информацию и вышел из системы. Он наконец привёл свою голову и свою жизнь в порядок и совсем не хотел, чтобы начальство прознало, что он ещё копается в этом деле.