— Сейчас, — он поцеловал её, — всё хорошо. Помнишь, мы пообещали быть честными?

Его ярость, которая ещё мгновения назад заполняла их спальню, растаяла в штормовых облаках.

— Тот взгляд, который я заметил на какое-то мгновение, я вижу его сейчас — каждый день — каждый раз, когда твои красивые, зелёные глаза смотрят в мою сторону. Я думаю, что может быть, это взгляд, который каждый должен заслужить. Когда мы встретили Саймона в Чикаго, я его ещё не заслужил — я потребовал его. — Он закрыл глаза, — Это не одно и то же.

Она потянулась и погладила его щёку. От её прикосновения его глаза распахнулись, обнажив карий шторм за веками.

— Клэр, я не хочу потерять этот взгляд. Обещаю, я никогда не потребую его вновь… Я не хочу так. Я хочу того, что у меня есть сегодня. И я страшусь того, что как только все мои признания выйдут на свет — он исчезнет.

— Я уже сказала тебе, что моя любовь не изменится, но ты начал эту историю, и ответь, ты собираешься её закончить?

Её желудок сжимался с каждым словом. Ускорившееся сердцебиение отдавало барабанной дробью в висках.

— Я прошу прощение за то, как повёл себя в Чикаго.

— Тони, ты открыл эту дверь; мне нужен конец истории. Ты знаешь, как погиб Саймон?

Она почувствовала, как его тело окаменело, когда он произнёс: — Знаю.

Его слова вылетели быстро, как будто скорость могла скрыть их смысл.

— Его самолёт был повреждён, но я не знаю, кто это сделал, или как это у них получилось. Это очень сложная система связи, чтобы позволить человеку оплатить гонорар и остаться анонимным.

Воздух вылетел из её лёгких.

— О, Боже… — Она толкнула его в плечи. — Пожалуйста, встань. Мне нечем дышать.

— Открой глаза.

Клэр покачала головой.

— Клэр. — Его тон теперь смягчился, — Пожалуйста, открой глаза.

Медленно изумрудно-зелёный встретился с печально карими глазами, когда Тони предложил, — Я могу позвонить Роучу. Я могу исчезнуть до полудня.

Она покачала головой напротив подушки.

— Прекрати! Прекрати угрожать мне, что исчезнешь каждый раз, когда я расстроена. Я имею право расстраиваться!

Тони откинулся на подушку: — Я не угрожаю — я предлагаю.

Какое-то время они лежали в тишине, оба уставившись в потолок. Только звук их дыхания и раскат грома, становившийся всё громче и громче, отдавался в их ушах. В конце концов, Клэр произнесла, — Я так сильно хотела, чтобы это было неправдой. Я хотела, чтобы ты был невиновен. Я пыталась винить Кэтрин, но… — Клэр потянулась к его руке, их пальцы переплелись, — думаю, я знала это уже довольно давно.

— Когда ФБР допрашивало меня, они намекали на другие преступления. Полагаю, они знают. Я не уверен, могут ли они на самом деле проследить его до меня, но я полагаю, что они, по крайней мере, подозревают. Клэр, я собираюсь признаться.

Её глаза широко распахнулись. Печаль по поводу Саймона уменьшилась в размерах в сравнении с внезапной паникой за Тони.

— Нет, ты не можешь! Они арестуют тебя — ты мне нужен.

— Может, я смогу заключить сделку. Я расскажу им всё о Кэтрин.

Глаза Клэр заволокло слезами. Когда она обняла мужчину, которого любила, влага пролилась ему на грудь. У них заняло много времени, чтобы достичь этой конечной точки — не самого острова — а точки абсолютной честности. Клэр не хотела потерять её.

Его голос отражался в комнате, доминируя над надвигающимся штормом и вторя грому.

— Ты заслуживаешь быть с мужчиной, который встретился со своим прошлым лицом к лицу. Я не могу жить с угрозой, что однажды ФБР сможет появиться на пороге и арестовать меня при тебе или нашем ребёнке.

— Тони, не совершай ничего поспешно. Давай всё обдумаем, пожалуйста.

Тони усмехнулся: — Сейчас бьюсь об заклад, ты хотела бы, чтобы мы поговорили обо всём до того, как поженились. Тогда ты могла бы сказать нет.

Клэр покачала головой из стороны в сторону.

— Нет, ты ошибаешься. Эту ставку ты продул. Ты выкладываешь карты на стол, а я всё ещё думаю, что именно я в итоге окажусь победителем. Когда я сказала, что люблю тебя — не имеет значение, что ты рассказал мне — я не блефовала.

Утреннее небо зажглось от яркой молнии. После раската грома небо разверзлось, и большие капли дождя упали, брызнув внутрь комнаты. Тони и Клэр вскочили с кровати, их голые ноги спешили от одной открытой двери к другой открытой двери по всему дому. К тому времени, когда весь дом был защищён от шторма, они оба вымокли до нитки. Клэр прошла в ванну, её сорочка прилипла к коже, а капли стекали с промокших волос. Когда она уже была готова стянуть промокшую рубашку, Клэр повернулась к дверному проёму. Тони не издал ни звука. Если бы даже и издал, его бы перекрыл бушующий шторм; тем не менее, она почувствовал его взгляд и знала, что он там.