– Ишь ты - усмехнулся домовой. – Все-то тебе расскажи.

– Я не настаиваю. Просто хотела помочь.

– Ладно. Слушай. – спокойно начал он. – Мы- домовые к домам привязаны, как стебель к корню. Корень нам силы даёт, а мы корню расти помогаем. Не даём мы дом в обиду, так как без него и нас не будет.

– А откуда вы вообще беретесь? – поинтересовалась я.

– Да пёс его знает. Ты как родилась помнишь?

Я замотала головой.

– Вот и я нет. Так ты меня слушать будешь или перебивать? – нахмурился Семён.

– Всё, молчу. – закрыла ладошкой себе рот.

– Хозяевам мы не служим, но помогаем так, чтобы они дом держали в порядке и чистоте. Хозяева меняются, мы - нет. И дом свой храним от всех несчастий. Ни сырости, ни чёрной плесени не допускаем, пожары предотвращаем и даже грабителей можем отпугнуть.

– Ого! – не удержалась я. – А ты действительно полезный.

– А я тебе что втолковывал, девке неверующей. Дом, к которому мы привязаны, любим больше всех богатств на свете. Силу жизненную черпаем от стен, от пола, от потолка, от предметов, что здесь издавна стоят и с домом сроднились. И если, кто решает его разрушить, мы на защиту встаём. Нет страшнее в мире существа, чем домовой, у которого дом отнимают, а с ним, получается, и жизнь его. Мстительный мы народ. Страшшшный.

Вроде Семён не больше пупсика, и голос у него писклявенький, а сказал и от страха мурашки по коже побежали.

– Чтоб дом снести, надо сначала с домовым договориться. Ему отдельную часть дома сохранить, а потом в новый дом пригласить. Или же, чтоб не мешал, попросту взять и упокоить. А уж как это делают - не знаю, не ведаю. Токмо, не каждый на то способен. Ведь люди, которые сему обучены, не простые, особливые. В них сила течёт не человеческая, но и, видать, не божья, коль они духа от родных мест изгоняют и сеё место без защиты оставляют. Благо не насовсем уничтожают. Видишь, обратно вернуться смог. – Сема на секунду улыбнулся, а потом снова серьёзным стал.
– Вот мне чуется, что ты из них, кто силой этой владеет, но так судьбе угодно было, чтоб не знала ты об том. Пади от мамки с папкой с умыслом разлучили, чтоб чего-нибудь не натворила, аль ещё что.

Я заплакала. Что такое? Просто водопад слез. За всю жизнь столько жидкости из глаз не выливалось. А домовой встал и погладил меня по носу.

– Нуууу, будет тебе. Я ж предупреждал, что домовые сырости не любят?

Я покивала головой.

– Вот и не разводи её.

Легче сказать, чем сделать. Утерла слезы, а Семён вздохнул и продолжил уже совсем ласково.

– Ты прости меня, дитя, что я наговорил тебе сегодня не подумавши. Птенец ты ещё желторотый, неразумный, а я испугался тебя спросонок. Не хотел тебе больно сделать, душеньку твою дитячую поранить словами обидными. Я ж теперь, напротив, поблагодарить тебя должен, что пробудила ото сна вечного и к такому дому могучему привязала.

Хотела возразить, что ничего подобного не делала, но Семён меня опередил.

– Знаю. Сама не ведала, что творишь. Попить, поесть дала, спать уложила, а домовому больше чести от людей и не надобно.

Семён поклонился в пол, верней в подушку, руку к сердцу прижал и заговорил.

– Я домовой Семён, скрепляю твёрдой клятвую слова свои, что отныне не наврежу Ярине и хозяевам этого дома ни словом, ни делом. Скажи: «Принимаю клятву твою Семён – домовой.»

– Зачем? – недоумевала я.

– Говори и вопросов ненужных не задавай.
– сердито произнёс Сёма.
– Слышала же в чем клянусь-то. Второй раз предлагать не буду.

– Хорошо. Принимаю клятву твою, Семен - домовой. – сказала я и ничего особо не произошло.

– Ну, вот и ладно. – Семён, выдохнул так, как будто камень с души сбросил.
– А ты чего это не спишь? Ночь- полночь за окном, а ты тут лясы с домовым точишь. Ну-ка живо гляделки закрывай и сны радужные смотри.

И так убедительно приказал, что глаза сразу же закрыла, но они через секунду открылись снова.

– Не могу уснуть.

– Ну чего тут сложного. Подумай о чем-нибудь добром, дай грёзам своим девичьим волю. Есть же у тебя желание самое - пресамое заветное? – тихо поинтересовался Сёма.

Спроси меня об этом сегодня утром, я бы ответила, что я самый счастливый человек, что у меня все для счастья есть и ничего мне больше не нужно. Но сейчас все изменилось. И желание одно и настолько сильное, что хочется, чтобы оно немедленно исполнилось.

– Сёмочка, я очень хочу увидеть своих настоящих родителей. – так же тихо произнесла я.

– Ну что ж, твоё право. – домовой устал стоять и прилёг на подушку. – Хотя я на твоём месте никуда бы не рыпался. Тебе тута тепло, светло и кормят неплохо. Видел хозяев твоих, люди вроде хорошие, добрые. Чего тебе ещё надобно?

Я пожала плечами.

– Понятно. Любопытственно просто. Ты только это… Глупить не вздумай, те кто воспитал тебя роднее родных, ближе ближних.

Ах! Это же слова той самой бабушки Радмиры из леса, где меня нашли! А это идея! Что если мне попробовать отыскать ту знахарку. Наверняка она непростой была, колдуньей или ещё кем, раз про меня так точно предсказала. Правда есть и такой вариант, что её больше нет в живых. Но попытка, как говорится, не пытка.