А раз так… Сделаю, что обещал. А что я там обещал-то?

Ну одушевление одушевлением, а придерживаться тактики ненападения я намеревался до последнего. Я благоразумен и никогда не страдал острыми приступами героизма. Вместо того, чтобы сразу кинуться в атаку, шире распахнул глаза и спросил с детской наивностью:

— Ты ведь не станешь драться со мной прямо здесь, посреди толпы спешащих по своим делам людей?

Насчёт обилия свидетелей я конечно соврал, тут и прежде было пустовато, а уж теперь последние тормоза смылись, заметив наше суровое противостояние. Чему люди научились за годы жизни на нашей планете, так это не вмешиваться в разборки вампиров.

Ссорились мы нечасто, но время от времени возникало у иных желание прощупать на вшивость товарищей по несчастью или удаче — это уж кто как рассуждал. Чаще всего такие стычки происходили между молодняком, старших я считал уже прошедшими этап первичной грызни, но как видно звон презренного металла, точнее надежда на хорошую прибыль, немного сдвинула бессмертный мозг с привычного состояния равновесия. Биг сверкал глазами непримиримо, и я теперь практически не сомневался, что подставил меня именно он, вот только не успел негодяй добраться до моего трофейного человека — я хорошо его спрятал.

— Я не хочу драться, — ответил он. — Давай договоримся, Северен. Двое бессмертных всегда могут найти общий язык.

— Цены бы нам не было, коли так, но всё не так. Уйди с дороги, нас ждут наверху.

Он упрямо наклонил голову. Я повторил, уже убедившись, что его помощники так же не понимают нашу речь, как и мои смертные компаньоны:

— Уйди и я не доведу до сведения прочих старших, что один из них сдал другого людям ради получения сверхприбыли. А может быть, задумка куда глубже и шире? Вдруг ты затеял одну из этих тиранических штучек, на которые так падки смертные? Хочешь наштамповать непобедимую армию и двинуться к высотам власти?

Честно сказать, эта мысль пришла мне в голову только что, не такой я и умный как делаю вид. Правда блеск Биговых глаз подсказал, что если и не наметил он ещё грандиозного плана, то вполне близок к нужной степени безрассудства. Челюсти злобно шевельнулись, а потом он без предупреждения сделал бросок.

Точнее говоря, мы рванули вперёд одновременно, сошлись, оставив позади и ошеломлённый молодняк и медленно соображающих людей. Я знал, что решить всё должен один на один, потому что Гессе при всей своей физической мощи, в скорости пока нам уступал, ибо к изменившимся обстоятельствам надо привыкнуть, а у меня в отличие от него на то нашлись целые века свободного времени.

Удар Бига вышел страшным. Он был выше, шире, тяжелее меня и беззастенчиво воспользовался превосходством. Я мог уклониться, но не сделал этого. Схватку следовало завершить раньше, чем все прочие опомнятся и кинутся на убой или в бегство. Потому я встретил прямой удар блоком.

Кости грозили неминуемо треснуть, но во мне же ярилась и веселилась новая суть и я беззастенчиво прибег к её помощи, отчаянно надеясь, что мой противник таким преимуществом не располагает.

Хруст ударил по натянутым нервам, жёсткий и страшный звук от которого инеем оделась спина и онемела морда. Я ждал шквала боли, уже скривил лицо в гримасе, чтобы замаскировать неизбежное страдание притворной яростью, когда обнаружил, что физиономия другого вампира мучительно медленно, но неизбежно принимает то самое неиспользованное мной выражение.

Лишь тогда я сообразил, что расходились на осколки по стыкам и швам вовсе даже не мои кости.

Вот оно как!

Я грубо добавил ногой куда пришлось, и противник рухнул на спину, отлетев по гладкому камню к ногам своих приспешников. Торопясь закрепить успех, пока он не регенерировал, не опомнился и снова не полез в драку, я раскрыл пасть, обнажил клыки и зарычал подобно киношному вампиру. Я специально смотрел такие фильмы, чтобы как следует натренироваться. Здорово получилось, я знал, потому что ведь репетировал перед зеркалом.

Мазнув суровым взглядом по ошеломлённым неофитам, я важно кивнул своим:

— Пошли, нас ждут.

Даже Гессе, что удивительно, не принялся спорить, пропустил вперёд Никона, заботливо подтолкнув его в спину, затем пошёл следом, а я, наградив напоследок поверженную компанию ещё одним киношным недобрым взором, красиво завершил наш уход.

Когда за спиной захлопнулись двери лифта, Гессе повернулся ко мне и окинул подозрительным взглядом, словно обнаружил некое переукомплектование, о котором ему прежде не доложили.

— А ты у нас крутой, — обронил он сквозь зубы.

— Или он — недостаточно, — ответил я.

— О чём вы говорили?

— Так, обсуждали текущие дела. Не встревай. Это наши трения.

— Я и не стал.

— Вот и умничка, можешь поцеловать себя в щёчку. Чайке на меня настучишь?

На этот выпад Гессе не ответил, лишь картинно скрестил руки на груди. Я проследил за тем, как красиво напряглись мускулы и тихо порадовался про себя, что не пришлось пускать их в дело. Мой синтезированный приятель требовался предприятию не для драки, а для полёта.