Мои спутники изображают вытащенных из воды рыб, даже Кеша. Потому беру бразды в свои руки:

— Анара, где находится анализ? — Сестра Кеши недоумённо смотрит на меня, потому поясняю. — Вы должны были сдать анализ и сделать обследование. Возможно, два. Где документы со всем этим?

— Не знаю, — удивлённо пожимает плечами Анара. — А что, это всё нужно?

Кешин взгляд на сестру наливается неподдельным изумлением.

— Так. А откуда вы тогда взяли, что… — повторяю ей изложенную только Кешей причину. — Само слово вы как почерпнули? В связи с собой?!

Анара поглощена своими мыслями, потому пропускает тот факт, что знать что-то о ней я могу только от Кеши. На что она ему, возможно, разрешения не давала…

— Так свекровь сказала! — ещё больше удивляется Анара. — Мы с мужем ходили вместе, обследовались оба. За анализами свекровь ездила! Мы не можем два дня в неделю отпрашиваться на работе…

— Она вам словами сказала? — красноречиво поднимаю бровь, глядя на Кешу. — Саму бумагу не показывала?

— В ватсапе написала, — на тон тише отвечает Анара, закусывая нижнюю губу. — Блин… Что ж делать…

— Да не надо вам ничего делать, — бормочу, доставая свой телефон. — Сидите молча рядом. Сейчас…

Набираю Котлинского и, сверлимый двумя взглядами с двух сторон, в два слова описываю ситуацию.

— Игорь Витальевич, как нам этот анализ сейчас поиметь? Дубликат?

— Они третьим лицам не дадут, — звучит на три метра вокруг бас Котлинского, поскольку телефон я поставил на динамик.

— Не третье лицо. Сдававшая анализ девушка рядом, — уточняю ситуацию. — Вот она стоит со мной и вас слушает.

— Так пусть позвонит, представится, — хмыкает Котлинский. — И сама спросит, как взять дубликат анализа. Она телефон либо почту оставляла, когда форму заполняла в регистратуре?

Вопросительно смотрю на Анару, которая дисциплинированно наклоняется к динамику:

— Да, мы и мой адрес, и мужа указали! И телефоны тоже! — отвечает она за меня, ни мало не стесняясь людей вокруг (которые, справедливости ради, нашими делами и разговорами ничуть не интересуются).

— Ну так позвоните и попросите именно вам продублировать! — басит Котлинский, хмыкая ещё раз. — Если что-то не сладится, наберите меня ещё раз.

Котлинский отключается, а Анара, вооружившись уже своим смартфоном, под пристальным вниманием любопытного Кеши, минут пять экспрессивно штурмует центр молекулярной медицины прямо по телефону.

Те, оказывается, и в мыслях не имели от неё скрывать ни анализы, ни результаты исследований. Просто отдали всё на руки мужу. Который, оказывается, приходил вместе со своей матерью.

— Как так? — недоумевает Анара, пока её телефон пищит принимаемыми сообщениями (молекулярка, вняв её просьбам, посылает всё прямо ей на ватсап). — Он же говорил, на работу пошёл? Зачем он с матерью ходил? А я даже не подумала! Как ей могли отдать анализ?!

Наконец, «простыня» из нескольких листов прогружается на её телефон, и мы втроём прикипаем к экрану.

— Ну, — хмыкаю я, выпрямляясь. — Что и требовалось… доказать. У вас всё в порядке.

Кеша с сестрой перечитывают полученное несколько раз, постепенно меняясь в эмоциях.

— Но как так? — уже не плачет, а злится Анара. — К А К?!!

— Вот же пидор бородатый, — сочно выдаёт Кеша, отворачиваясь в сторону.

Он, в отличие от сестры, с эмоциями справляется быстрее, потому прочёл всё с первого раза и до конца. Включая последний лист.

— Детей не может быть не у вас, а у вашего мужа. Прочтите внимательно его обследование, оно на последнем листе, — трогаю Анару за плечо сзади. — А вот зачем они вам сказали неправду, это уже не ко мне…

— Вот же пидор бородатый, — рефреном вторит Кеша сам себе ещё минуты две. — Ну, блядь такая… Ну, опарыш гнойный… сегодня едешь ко мне ночевать, — без какого-то перехода выдаёт он сестре.

— На Хоргос? — непритворно удивляется та. Но не спорит.

— Хуйгос… — Кеша явно сбрасывает напряжение, которое старался не показывать. — Нет, в квартиру в городе. Держи ключи…

Примечание.

Реальный случай, было в казнете.

Девушка из Института Международных Отношений и Иностранных Языков вышла замуж в глубокий аул. Любовь. Переехала в этот аул.

Год, два, пять, — нет детей.

Сдали с мужем анализы, в Алмате. Это 200 км ехали. Анализы забирала родня мужа, поскольку через несколько дней, и второй раз было неудобно.

В анализе было указано, что с детьми проблемы у мужика.

Но по причинам этно — психологического характера, объявить об этом ей родня мужа не посчитала возможным: типа, если бесплоден мужик — то он ущербный и это позор. И на весь аул, и на всю родню.