Считать ее тихие, слишком редкие вдохи и выдохи. И ждать.

***

Возле кровати стоял кувшин с водой, и Рейз намочил край плаща Силаны, обтер ей лицо, пока кровь не засохла окончательно. В глубине души он надеялся, что от этого Силана очнется, но она только тихо застонала и попыталась отвернуться.

Мелеза не приходила, свечение чародейской башни вдалеке сменилось на лиловый и потом на фиолетовый, и время тянулось бесконечно.

Примерно в середине лилового часа щит Мелезы рассеялся сам собой, но Рейз остался в комнате.

Все равно не хотелось никуда идти.

Он думал о Дженне — как она там, что чувствует, впервые за долгое время вернувшись домой.

Не голодна ли?

Найдет ли одежду?

И о Силане. Постепенно ее дыхание выровнялось, стало почти нормальным, и казалось, что она просто спит.

В конце концов Рейз не удержался и все-таки взял ее за руку, положил пальцы на запястье.

И это простое прикосновение заставило ее очнуться.

Рейзу в голову даже пришла бредовая мысль: Силана почувствовала сквозь забытье, кто до нее дотронулся. И ей стало настолько неприятно, что она пришла в сознание.

Глупо, конечно, и умом он понимал, что ничего Силана не почувствовала. Просто так совпало.

Рейз убрал руку.

— Эй, ты меня слышишь? Силана, очнись.

У нее дрогнули ресницы, она сделала глубокий вдох — звук был похож на всхлип — выдохнула и открыла глаза.

Рейз наклонился ближе, хотел помочь ей сесть, но вовремя вспомнил про камни, которые оставила Мелеза.

Камни потускнели до серо-бордового и казались грязными.

— Рейз? — она больше не заикалась и говорила почти нормально, хоть и очень тихо. — Как долго я спала?

Пришлось наклониться еще ближе, почти к самому ее лицу. Пришло в голову, что можно было бы поцеловать ее.

Рейз мысленно обозвал себя похотливым козлом и ответил:

— Несколько часов. Отрубилась сразу после… после Дженны.

Она медленно кивнула, рассеянно посмотрела по сторонам:

— Где она?

— Дома.

Силана снова сделала глубокий вдох, подняла руку и равнодушно смахнула с груди камень, потом с живота. Они покатились по полу с глухим стуком.

— Не стоило оставлять ее одну. Исцеление может быть шоком. Пожалуйста, помогите мне сесть.

Наверное, она действительно до конца не пришла в себя, раз просила его о помощи.

Рейз аккуратно перехватил ее под спину, усадил на кровати:

— Ты выглядела как умирающая. Я не мразь, чтобы бросить человека умирать.

Она кивнула, медленно прикрыла глаза и открыла их снова:

— Все в порядке. Мы, жрицы, очень… живучие.

Видимо, это была шутка, и Силана улыбалась — слабо, едва заметно.

Рейзу не было смешно. Он еще помнил, как нашел ее в коридоре.

Силана заметила это, посмотрела в глаза — у нее на белках все еще были кровавые пятна. Рейз никогда не считал себя особенно впечатлительным, но выглядело жутко, — и сказала:

— Это того стоило, Рейз. Я очень рада, что смогла помочь, — она повернула голову к окну и добавила. — Мне это было нужно. Спасти вашу сестру.

Она казалась очень хрупкой, когда говорила это, но Рейз вспоминал ее другой — вспоминал пламя в ее ладонях — и не знал, что ответить.

Попытался перевести все в шутку:

— По крайней мере, теперь я знаю, почему жрицы столько берут. Если это всякий раз так.

Она повернулась к нему, заглянула в глаза и ответила серьезно:

— Не так. Просто я очень слабая. Простите.

В тот момент он почувствовал с ней странное родство. Наверное потому, что Коэн тоже заставил его чувствовать себя слабым.

Рейз смущенно кашлянул, отвел глаза:

— Я тоже, как оказалось, не идеал.

Силана коснулась его руки — совсем легко, на большее у нее не хватало сил — сжала через рукав куртки, но даже это казалось невероятным, что она не брезговала. Дотронулась сама.

И какая-то уродливая часть в душе Рейза радовалась: видишь, не такие уж мы и разные. И когда тебе плохо, ты забываешь о своей разборчивости.

— Я рада, что выбрала вас.

— Да, это я уже понял. Ты только забыла сказать почему.

Кажется, теперь настала ее очередь смущаться и отводить глаза:

— Если я отвечу, вы обидитесь.

— Не обижусь, — он фыркнул. — Я теперь уже ко всему готов. Даже к тому, что это из-за моей красивой задницы.

По крайней мере, во время Аукциона другие богачи его постоянно щупали именно там.

Но Силана сказала с совершенно незамутненной, искренней прямотой:

— Меня восхищают ваши чистота и невинность.