Торговец приоткрыл полу халата и вытащил из внутреннего кармана камешек, подвешенный на конопляную веревку.

– Это амулет. Такого ты ни в одной лавке не увидишь. Знаешь, почему? Потому что богатеи приберегают их для себя и своих детей и запрещают продавать. Ведь идеальных женщин мало, и они не хотят, чтобы настоящие мужчины, такие, как ты, забрали их себе.

Я пригляделся. На камне были выцарапаны какие-то знаки и символы, но они и близко не походили на печати, словно кто-то попытался изобразить нечто похожее на амулет, совершенно не разбираясь в начертании. Хотя почему кто-то? Сам старый Ляо, скорее всего, утром и накарябал. Вполне логичный шаг, ведь в эти дни сюда съехались люди со всей страны, умные и не очень, образованные и из диких сект, кто-то из них поступит в университет, но большая часть вернется в свои места, и никто из них явно не будет разыскивать торговца-обманщика, уговорившего купить ненужный товар.

– И как он работает? – робко спросил я, потянувшись к амулету рукой.

– В том-то и дело, парень! – обрадовался торговец. – Все очень просто. Тебе нужно его лишь надеть, носить, не снимая, и в ближайшее время та самая идеальная женщина сама тебя найдет.

– Вот прямо сама? На улице подойдет, что ли?

– Да! Или возле дома столкнетесь, или в лавке встретитесь. Ты поймешь, что это она, когда она спросит твое имя и назовет свое. Но учти, сначала амулет должен настроиться на твое тело и твой разум, а потом просто знай себе ходи по улицам.

– Да, – протянул я, – какой хороший амулет! Наверное, дорого стоит. А я пока еще не заработал много денег. Вот поступлю в Академию, выучусь, найду работу, разбогатею и обязательно найду старого Ляо. Сейчас мне женщину и вести некуда.

Я хотел было попрощаться, но торговец вцепился мне в рукав:

– Эх, парень, не понимаешь ты своего счастья! Так ведь женщина-то будет не простая, а идеальная! Может ли быть обычная крестьянка идеальной женщиной? У нее и шея короткая, и ноги кривые, и руки в мозолях. Нет, твоя женщина будет дочерью состоятельного человека. Понимаешь? Станешь зятем чиновника или богатого торговца. А, может, твоя суженая и вовсе из знати? – усердно намекал мне Ляо.

– Ох, не отказался бы я от такого амулета. Такую жену любой захочет получить. Но ведь дорогой амулет, наверное…

– Это верно, – грустно покачал головой торговец, – да за такой амулет любой бы отдал и дом, и боевого лупоглаза, и старую жену с детьми в придачу. Что и говорить! Мать родную бы продал. Но старый Ляо не таков. Он абы кому не хочет продавать такое сокровище. Только воину с чистым сердцем и душой. И я ясно вижу, что передо мной именно такой человек.

Ведь чем старше становишься, тем больше думаешь не о богатствах, не о шелках, а о том, насколько близко твоя душа поселится к Дну Пропасти. И я чувствую, что если продам амулет тебе, то сразу поднимусь на сто метров выше. Поэтому и только поэтому готов отдать его почти бесплатно, возьму лишь немного себе на рис да на репу. Много ли старику нужно?

Старому Ляо на вид было не больше сорока, примерно как Шраму, но говорил он так убедительно, что я смотрел в его глаза и почти видел, как тот примеряет смертные одежды.

– Всего два ляна, и амулет твой!

– Два ляна, – охнул я, – да я таких денег и не видел никогда!

Торговец укоризненно зацокал:

– Ой, чувствую, обмануть ты хочешь старого Ляо. Я тебе такое сокровище за бесценок отдаю, а он мне в глаза врет. Вон у тебя какое копье хорошее, даже чехольчик непростой, и охранник за спиной, а работа такого охранника никак не меньше одного мао в день стоит.

– Да что ты, что ты! – замахал я свободной рукой. – Ты посмотри, как я одет! Меня вся деревня собирала, штаны с дядьки сняли, жилетку сам староста отдал, сказал, чтобы без академии не возвращался. Мать отцовскую рубаху перешивала. Нет, просто в Академию без оружия нельзя поступать, а у меня его не было. Вот я и взял взаймы копье, это ведь мой родственник, внучатый племянник тетки сестры моей бабушки, давно уже в городе живет. А он говорит, что я слишком глуп и что уведут у меня копье, вот и ходит за мной, следит, чтоб не обманули да его копье не украли. Видишь, как злобно смотрит? Думает, наверное, что ты обмануть меня хочешь да последние деньги забрать. Он же не знает, что у тебя такой амулет есть! Давай, ты ему сам расскажешь про него, может, дядька мне даст взаймы? Я ведь через несколько дней уже смогу вернуть долг с такой-то невестой!

– Ты что? Нельзя ему говорить! – зашептал торговец. – Сам подумай! Он же амулет себе заберет. У него жена есть?

– Нет.

– Точно заберет. И останешься ты ни с чем. Эх, парень, что ж ты со мной делаешь? А сколько у тебя есть монет?

– Всего два мао и три цяня. Это и на проживание, и на еду, и на лечение. Вдруг меня ранят на экзамене?

– Парень-парень! – расстроился торговец. – Это же никуда не годится. Тут даже на рис и репу не хватит.

– Хватит, – улыбнулся я и закивал, – ты слишком добрый и не умеешь торговаться. Хочешь, я сейчас схожу и куплю тебе на эти деньги много риса и репы?

– Не надо, – глаза торговца совсем потухли, но, видимо, за обычный камень с царапинами он готов быть хоть такие деньги выручить. – Уговорил ты меня. Видно, и впрямь торгуешься хорошо. Давай свои монеты. Отдам я амулет тебе. В конце концов, душа-то важнее, чем брюхо.

– А может, не надо? – спросил я. – Может, тебе лучше продать его кому побогаче? Такую ценность за два мао и три цяня отдавать…

– Уговор дороже денег. Сказал, отдам, значит, отдам.

– А вдруг ты потом передумаешь? Будешь проклинать меня? А после смерти твой дух будет приходить ко мне и укорять за такую малую цену? – я тяжело вздохнул. – Нет, старик, не буду я тебя разорять, последнюю ценность забирать.