Конечно, после случая с похищением Джин Фу озаботился внедрением дополнительных магических меток в тело Байсо, в том числе с сокрытием от магического зрения, а также отрабатывал с ним заклинания связи, увеличив расстояние до нескольких километров. Кроме того, после ухода Шена Джин Фу усилил охрану будущего наследника, оставив в качестве ближнего круга Чжан Лан, но добавив трех человек во внешний круг, один из них не скрывал, что он охранник, двое других были замаскированы и периодически менялись.

К Шену торговец также приставил одного человека, в основном, ради наблюдения. После возвращения каравана Джин Фу мог больше не экономить на людях.

И вот что интересно: за Шеном следили, причем сразу несколько не связанных между собой партий. Две из них сумели опознать: это были люди от Ливея и Ченга, братьев Джин Фу.

Человек, приставленный к Шену, говорил, что есть еще как минимум двое, одного он видел, но не сумел узнать, а второго лишь постоянно чувствовал, но никак не мог засечь. И это было любопытно, так как один брат Фу точно бы не стал подсылать шпика – это грубоватый Джинхей. Значит, мальчиком, помимо троих братьев Джин, интересуется еще одна неизвестная партия.

Дополнительно Фу отслеживал происходящее в Цай Хонг Ши. Лонгвей ежедневно отчитывался о том, что было сделано. Вместе с караваном в город был отправлен мелкий чиновник, который должен был все задокументировать: и состояние Черного района на момент прибытия, и показания старожилов, и нововведения. Кроме того, Джин Фу поручил человеку «Золотого неба», давно живущему в Красном районе, любыми способами получить архивные данные по Черному району, так как опасался, что после начала судебной тяжбы мэр попросту уничтожит их.

Через неделю-две планировалось прибытие Мастера в столицу, поэтому Джин Фу срочно подыскивал подходящее место для его устройства, вне черты города, но в пределах досягаемости. И там нужно сделать Ки-непроницаемую комнату, а это дело небыстрое и крайне дорогое.

В сыхэюане Фу в подобной комнате сидел его племянник, Юн, и это было еще одной головной болью торговца. Торговец не мог заставить себя приступить к силовым методам, а Юн видел его слабость и умело этим манипулировал.

– Да, Фу-бофу (бофу – старший брат отца), я признаю свою вину. По моему приказу убили вашего человека и должны были убить еще одного, но и вы, бофу, вырезали нескольких моих, в том числе личного слугу, который служил мне уже лет десять. Кажется, мы в расчете. Сколько еще вы собираетесь держать меня в этой милой комнатке? – Юн разговаривал так спокойно, словно находился в гостях, а не в плену.

Чонган не вмешивался в беседу, но всем своим видом показывал, что готов избить нахального юнца в любой момент. А Фу по-прежнему колебался. Всю жизнь семья у Фу была на первом месте, за ней следовал торговый дом и лишь потом жена и личные нужды. Из-за отсутствия своих детей Фу много времени проводил с племянниками и, глядя на Юна, он видел розовощекого мальчишку, хвастающегося своим первым настоящим ножиком.

Из-за уверенности в своей семье в личной гвардии Фу раньше не было ни толковых выслеживателей, ни поискового мага, ни, тем более, подкупленных слуг в домах братьев. Охранники, благодаря Добряку и Харскулю, были отлично обучены и могли потягаться даже с императорской гвардией, но то были специалисты в силовых методах воздействия.

Все изменилось после нападения на караван, и теперь Фу срочно нужны были люди для тайных операций, а на то, чтобы подобрать, обучить и воспитать в них преданность, потребуется немало времени.

Когда торговец описал свои проблемы с племянником жене, та спросила:

– Помнишь тот вечер, когда твой отец рассказал про состязание? Мы с тобой обсуждали вариант с выбором наследника внутри семьи Джин. Ты сказал, что среди них нет достойных. Почему?

– Конечно, помню, – Джин Фу устало опустился на кровать. – И племянники, и их сыновья… Они слишком сытые. Ты же видела моего отца. Несмотря на богатство, положение, связи, он все время ищет, придумывает, создает. Ему не хватает того, что у него есть. Он всегда голоден.

Мы, его сыновья, еще помним те времена, когда все начиналось. Из нас ближе всего к отцу Ганг, наверное, поэтому Ганг так любит лично ездить в другие страны, узнавать новые вещи, открывать рынки, находить новые товары. Но внуки отца выросли в роскоши, в шелках, в довольстве. Они не умеют прогрызать себе путь в жизни. Не таким я видел своего наследника.

– Попробуй в следующий раз взять с собой Байсо в ту комнату, – предложила Роу.

На следующее утро Джин Фу вышел во двор пораньше и увидел взмокшего Байсо. Тот только что закончил разминку и препирался со своей наставницей Чжан Лан:

– Лан, сколько ты собираешься меня еще гонять? Когда мы начнем драться? Только, чур, не веерами, я же не девчонка.

Девушка закатила глаза, видимо, этот разговор затевался уже не раз:

– Ты еще не готов, сколько можно повторять. И разве ты уже выбрал себе оружие?

– Ну, хотелось бы что-то крутое, вроде копья Шена, – задумался мальчик, – но таскать постоянно с собой такую громадину? Нет уж. Да и вообще торговец не должен быть вооружен. По крайней мере, с виду. Может, ножик? Или что-то такое?