– Встаём, бойцы! Зелья пить запрещаю. Кто не может подняться, честно признается. В этом нет ничего стыдного, товарищи помогут доковылять до дороги. Раненых на носилки. Гвардеец сейчас почистит дорогу.

Обернулся к армейцу и посоветовал:

– В сторону, тонму сержант.

Затылок ломило знакомой болью. Ничего, раз болит – значит с каналами ещё все хорошо, но вот желания снова даже касаться транса ради мысль-приказа не было и я отдал команду голосом.

– Гвардеец, освободить проход от туш.

Голем встал, заставив меня пошатнуться от потери опоры и закинул заляпанный молот за спину, к моему эспадону. Щелчок креплений и огромные руки освободились для грязной работы. Дно пропасти – подходящее место для общей могилы зелонской падали.

– Тонму старший лейтенант, вы бы первый поднялись, там у командира к вам вопросы.

Помедлив, я с неохотой встал и кивнул чужому бойцу.

– Идёмте, сержант.

Сложнее всего нам пришлось на руинах форта: костяной червь разнёс здесь все до основания, а мне его нечем было пронять. Пролом, конечно, предназначался именно против тяжело бронированных противников, но нужно принимать во внимание и размеры. Я вот не принял и дважды зря потратил ману, пытаясь его уничтожить. Тупая тварь, но явно не моего уровня противник. Впрочем, иначе его и вряд ли применяли бы против крепостных стен. Здесь, в округе, его туши не видно, как не видно и погибших с нашей стороны. Помощь вычистила спуск к Пеленору с лёгкостью кузнечного молота против кристалла рагнидия: один удар и пыль во все стороны. Вдалеке, по дороге, всё ещё тянулись коробки отрядов, даже на мой неискушённый взгляд сильно отличавшихся друг от друга. О чем речь, если вон там точно взвод линейной дорожной стражи, даже плащи летние. Я глянул в сторону и ощутил, как дёрнулся уголок рта.

Там стояла медицинская карета. Крепкая рама на рессорах, четвёрка тягловых химер и четыре человека. Эмблема… Как понимаю, возница, врач с медсестрой… Сердце сжало лишь на миг. Глупость это, искать в явно постороннем человеке знакомые черты. Я не столь наивен, чтобы убеждать себя в невероятном чуде, её движения и фигуру спутать невозможно и эта девушка совсем не она. Люди суетились, вытаскивая из кареты знакомые на вид чемоданы. Надеюсь, что наша квартира не пострадала при штурме и остался цел кристалл с её изображением. Это единственное, что мне осталось и это гораздо лучше, чем кусок железки в кармане.

Даже мысли от усталости казались вязкими, казалось – прошло всего несколько мгновений, а мы уже перебрались через россыпи обломков и оказались у кареты. Ухо резануло:

– Тонму майор, по вашему приказанию старший отряда доставлен.

По вашему приказанию, доставлен… Это ещё что за новости? Только теперь я начал глядеть не дорогу вдали, и не на карету и обнаружил два десятка бойцов, что стояли чуть в стороне от неё. И держали руки у метателей. Вон оно что… Опасаются ментально обработанных зелонцами. Их право. Но, не так быстро… Повернулся на голос, игнорируя старшего по званию, напомнил:

– Тонму сержант, вы обещали помочь медиками.

Тот отрывисто кивнул, снова обратившись к своему командиру:

– Тонму майор, разрешите помочь с подъёмом раненых.

– Разрешаю. Возьмите свой десяток.

– Есть.

Только сейчас я повернулся к майору. И увидел знакомый взгляд. Такой он бывал даже у насквозь знакомого и понятного Рама, что уж говорить об опытном и чужом майоре, который явно занимает такую же должность канцеляриста. Ведь она совмещает работу с личными делами военнослужащих и работу с ними самими, в том числе и вопросы морального облика и безопасности. Хорошо, что он не синегоржетник, который донимал меня сотнями вопросов во временном госпитале Ретрошена. Я пересилил свою усталость, боль в затылке, достойную скорее ребёнка досаду на недоверие и приложил руку к груди:

– Здравия желаю, тонму майор.

Ответный удар в грудь, короткий кивок:

– Вольно. Вы командир отряда?

– Старший по званию из оставшихся в строю на данный момент.

Меня ещё раз оглядели с ног до головы, констатировали факт:

– Вы не ранены. Способны ответить на вопросы, старший лейтенант?

– Так точно.

– Сколько человек в вашем отряде?

– Двадцать девять. Пять тяжёлых.

– По выходу проверка на амулете, не возражаете? Лучше уж перестраховаться, с этими новыми их тварями.

Я покосился на чужих бойцов, пожал плечами:

– Никак нет.

– Ну и отлично.

На ладони канцеляриста появился диск амулета.

– Прошу не маскировать ауру.

Минута общего молчания и над диском проявилась руна «Чистота». Майор кивнул:

– С формальностями закончили, давайте перейдём к вопросам. Когда напали на ваш форт? До атаки на крепость или после неё? Как вы сумели продержаться так долго?

– Это не мой форт. Его гарнизон был уничтожен невидимками и некроголемами с химерами ещё до основной атаки на Пеленор.

– Так… – собеседник нахмурился, снова окинул меня взглядом. – Тогда кто вы и откуда вам известна судьба гарнизона форта?

– Давильщики и бегунцы.

– Хмм…

– Виноват, – я исправился, возвращаясь к уставной лексике. – Сводный отряд из остатков первого пятой роты второй бригады и четвертой роты четвертой бригады. Отступали по ретирадному ущелью от границы. Обнаружили разрушенные форты, «вытертые» эфиром ловушки и уничтоженные посты и гарнизоны фортов, следопыты отряда сделали выводы о примерном времени их гибели.