Я снова посмотрел за спину искателя на лэра Латира:

– Разрешите идти, тонму лэр-капитан?

– Разрешаю.

Латир дождался, когда закрылась створка дверей и коротко спросил:

– И? Ваши выводы?

– Чудовищные повреждения ауры, периферии манатоков не более половины от нормы его ступени. – искатель покачал головой и спросил стоящего у стены Ребена. – Ты говорил он артефактор?

– Артефактор и големщик.

– Упрямство заслуживает уважения. Пожалуй, у него уходит вдвое больше усилий по сравнению с здоровым магом.

Безопасник поморщился:

– Это последствия выжигания?

– А какие варианты, ты позабыл теорию? – искатель хмыкнул. – Налицо деградация части ауры. В госпитале мы при всём желании не сможем помочь: у нас нет ни методик лечения таких поражений; ни честно говоря, сил.

Латир, спокойно слушавший мага хмуро переспросил:

– Вы не могли бы конкретнее?

– Лично у меня нет сил ему помочь, – врач пожал плечами и пояснил. – Здесь нужна не только Жизнь, но и Эфир, в идеале – архимаг двуталант. А вот в Лавионаре он есть, и, как ты сам слышал, даже держит для него место в графике. Пускай едет и лечится.

Здесь маг заулыбался и обернулся на дверь, за которой давно стихли шаги:

– А заодно и предложение делает. Жаль не спросил имя девушки. Теперь придётся ждать возвращения Ирии и мучиться от любопытства.

– Ох, лэр Крен, а не слишком ли вы стары для всего этого?

– А вот у меня на этот счёт совсем другое мнение.

– Аор! Это как понимать?

Возвращение Маро домой я услышал сразу.

– Что случилось?

– Что случилось? – девушка прищурилась. – Это ты расскажи, каким образом я оказалась в отпуске, опередив других, да ещё так, что сама не знаю об этом? Я даже не смогла от него отказаться! А потом прошёл слух о молодом красивом военном, что умолял главврача… Главврача! – об отпуске для меня.

Вот это фиаско. О том, что пойдут слухи и понадобится её подпись в документах я даже не подумал. Хотя сам на материалы для голема десяток раз оставлял отпечаток ауры. Да уж, не вышло сюрприза. Осторожно потянул с её плеч накидку, пытаясь оценить степень её недовольства:

– Прости. Я хотел, чтобы это стало сюрпризом.

Несколько мгновений одежда не поддавалась, но затем Маро вздохнула, разворачиваясь и позволяя помочь ей:

– Фух! Сюрприз, скажем так, удался на славу. Для всего отделения. Выходит, что твой отпуск вот-вот?

– У меня две недели санаторного лечения в провинции Тиро, и я хотел, чтобы ты провела их со мной. Месяц вместе неразлучно. Сначала в тесной карете дилижанса, затем в отдельном номере. Ты и я. Надеюсь, ты не выгонишь меня, устав от моего храпа.

– Хватит! – Маро притопнула ножкой, тесня меня от входа. – Будь серьёзней и прекрати скрывать от меня правду. Мне не нравятся все эти недомолвки и тайны! Что случилось с тобой такого, что тебе не смогли помочь у нас в госпитале? Пеленор всё же столица провинции. Что сказали на осмотре?

– Ах, – я упал на кровать, увлекая за собой любимую и желанную девушку. – Я ветеран, но всегда выходил целым из всех передряг. Кто бы мог сказать, что в мирной обстановке моё сердце будет разбито? Оно истекает кровью и требует покоя и лечения.

Маро сунула мне кулаком под нос. Смотрелось это смешно.

– А ну! Будь серьёзней!

– Ничего страшного на самом деле нет, но раз в год нужно подлечиваться. Лучше всего это делают в одном конкретном пансионате. У меня там раз в год бронь на курс лечения. Вот и вся тайна. А осмотр нужен, чтобы командир роты мог с чистой совестью подписать документы вне очереди.

– Это по-прежнему очень подозрительно. Точно всё рассказал?

– Точно.

Что ещё хотела вызнать Маро, оказалось скрыто темнотой, так как я нашёл способ отвлечь её от вопросов. Хотя бы на время.

– Аор.

Обернулся на знакомый голос, с удивлением отметил очевидное:

– Лэр Ребен?

На скуластом лице заместителя командира роты было отчетливо заметно смущение:

– Наша встреча началась не лучшим образом. Я был во многом к тебе предвзят.

– Не заметил, – я усмехнулся. – Разве что вы хотели отложить моё лечение.

– И это тоже, – он кивнул. – Предлагаю начать совместную службу с чистого листа.

Я глядел на протянутую мне руку, но лишь секунду. Сах даёт возможность сжать свои переживания, мысли и копание в памяти в единый миг, так что спустя мгновение уже сжимал её:

– Договорились.

– Ну и отлично.

Капитан жестом фокусника выудил откуда-то из-за спины большую литровую бутыль с изумрудным содержимым.