– Я бы хотел увидеть тебя завтра.

– Завтра не могу.

Маро бросила на меня короткий взгляд.

– У меня дежурство.

Я постарался незаметно перевести дыхание и уточнил.

– Ближайшие четыре дня?

– Это уже лучше. Давай вечером послезавтра.

– Предлагаю в двенадцатом секторе в парке. Там начали продавать шикарные печёные яблоки с мёдом.

– Уже свежие яблоки?

– Лето близится к концу. В Милоре они даже раньше спеть начинают.

– А ты откуда?

– С окраин Уорда.

– Далеко. А я почти местная. Граница провинций Пеленор и Сакор. Удобно, – девушка рассмеялась. – При желании могу называться местной и там, и там.

– Забавно.

У меня была ещё тысяча вопросов, которые казались совсем не к месту в компании, но вот сейчас, с девичьей ладонью на своём предплечье, они легко срывались с языка. К сожалению, крепость Пеленор оказалась слишком мала.

– Я живу здесь.

– А это?

Я оглядел четырёхэтажное здание с вытянутыми в высоту окнами. Забавный вид и запоминающийся.

– Доходный дом для служащих.

Вздохнув, с неохотой спросил:

– Ну что ж?.. До послезавтра?

– Да, до встречи…

– Может быть… я зайду за тобой сразу сюда?

– Не стоит. Жди меня у входа в парк.

– В пять?

– В пять.

Даже не помню, как я вернулся к себе. Мгновение и уже дома, словно использовал магический транс, который сжал час в секунды.

Оглядел свою квартиру: неделю после выхода я прожил здесь и всё было хорошо. Но не сегодня.

Не сегодня!

К тёмному!

Здесь невозможно находиться!

Я носился по комнате, собирая вещи. Их оказалось неожиданно много. Оброс вещами… Нужно бы их ополовинить. Всё что покупалось вместе с Налией – к тёмному! Все памятные вещицы – в пепел!

Остановил уже занесённую руку с фигуркой девы-стража. Это чересчур. Довольно и того, что оставлю эту историю жизни за спиной. Вернул статуэтку на полочку, а через час уже отдавал ключи управляющему и подводил итоговый расчёт.

– Уважаемый, помогите советом.

Пожилой мужчина смерил меня взглядом из-за высокого бюро.

– В пятнадцатом секторе есть доходные дома, кроме четырёхэтажного для служащих с высокими окнами?

– Нет.

– А какой ближайший?

– Четырнадцатый. Десятая линия.

– Огромное спасибо.

Я вышел под темнеющее небо. К новой странице своей жизни, с которой на меня глядели сияющие смехом серые глаза.

Через два дня, у парка, они оказались даже ярче, чем во снах.

– Как же вкусно!

Я поспешил дать Маро платок. Яблоки таяли на языке и истекали соком в руках.

– Ещё?

– Обязательно!

Мы сделали круг по аллее, возвращаясь к навесу.

– Уважаемая, – девушка меня опередила. – Примите мою благодарность. Не знаю, как вы это делаете, но, судя по всему, вы, похоже, лэрила и ваш стихия – кулинария!

– Красиво сказала, девочка, – засмеялась торговка. – И почти угадала. Жаль только Создательница позабыла создать такую стихию. Иначе я бы с удовольствием поборолась за титул мастера.

– Нам ещё два.

Я с улыбкой протянул монету и получил лакомство на деревянной шпажке. Ещё горячее, пахнущее мёдом и специями. Протянул Маро, но придержал, не дав забрать.

– Отдаю за улыбку.

Улыбка её была чудесна…

Такими же оказались и все дни с ней. Тот странный транс словно существовал на самом деле и сжимал недели разлуки в единые мгновения. Жаль и время, проведённое вместе, пролетало так же быстро, сменяя дни в калейдоскопе встреч.

Я вдохнул аромат волос и спросил.

– Ты часто бываешь за стенами крепости?

– Честно?

– Думаешь, здесь стоит лукавить?

– Ладно, я пошутила. Простишь?

Мы сидели в совсем крошечном парке возле госпиталя – буквально десять деревьев треугольником и потрясающей густоты трава. Устроили место под кроной на моём камзоле, прислонившись спинами к стволу, плечо к плечу. Маро повернулась ко мне, а я поглядел на эти лукаво улыбающиеся губы и со вздохом признался.

– Одной улыбкой обойтись не выйдет.

Ресницы девушки дрогнули, на миг скрыли глаза и открыли их, искрящиеся весельем и… радостью?

– Куда же деться бедной девушке? Вечно мы страдаем за свои ошибки.

Губы её были нежными и сладкими. Лучше любого мёда. И оторваться от них я сумел, лишь когда на грудь надавила девичья ладошка.

Маро перевела дух, грудь её часто поднималась. Да и у меня сердце частило… Я обхватил её пальчики и сжал в ладони, напомнил, любуясь глазами: