— Я ухожу от Дарины, — твёрдо произнёс Марк и поймал её насмешливый взгляд.

Свет фонаря совсем тусклый, но его было достаточно, чтобы рассмотреть в её глазах горькую иронию…

— Уходишь? Серьёзно? Неужто ко мне?

— Я бы ушёл от неё в любом случае, этот фарс давно следовало прекратить. Мы не любим друга, скорее просто терпим, и так все эти годы.

— То есть, не ко мне? — иронии меньше не стало.

— Я хочу попробовать всё вернуть, если позволишь. Просто дай мне шанс, — Марк отошёл от двери и, встав напротив Златы, заключил её лицо в свои ладони. — Ты же знаешь, что тогда всё произошло не по моей вине, я тебя не бросал.

— Но и не искал!

— Не искал…

— И когда ты разведёшься?

— Это сложный вопрос, у нас брачный контракт. Такие дела быстро не решаются даже с адвокатом…

— Всё ясно, я так и знала! Можешь дальше не продолжать! — выпалила Злата и довольно резко сняла с себя его руки. — Ты был прав, когда сказал, что я изменилась. Да, я уже не та дурочка, что была раньше. Это раньше я внимала каждому твоему слову, до того, как прозрела, что не все люди такие, какими хотят казаться. Ты думаешь, что я тебе поверю? Это же стандартная мужская сказка: больная жена "как же я её оставлю сейчас одну", делёжка имущества, трудности с разводом и прочее, прочее, прочее. Всё это может тянуться годами и в итоге ты останешься с женой, а я у разбитого корыта!

— Господи, да что с тобой стало? Кто сделал тебя такой? — Марк не просто удивлён — ошарашен. — Ты же совсем перестала доверять людям, словно ёж окружила себя шипами и не позволяешь к себе приблизиться.

Тишину ночи разрезал пиликающий звук домофона, и в спину Златы ударила открывающаяся дверь.

Какой-то мужчина, в трико, домашних тапочках и наброшенной на плечи куртке вывел на улицу шумно пыхтящего шарпея.

— Извини, мне пора домой, к сыну, — прошептала Злата, перешагивая порог подъезда.

— С кем он сейчас? — задал Марк волнующий вопрос. — Я видел на кухне свет.

— Разве имеет какое-то значение с кем он? — обернулась.

— Ещё бы! Он мой сын!

Видимо, поняв, что он прав, Злата тяжело вздохнула, удерживая рукой дверь.

— Иногда вечерами за небольшую плату с ним остаётся моя соседка. А иногда я отвожу его к Лидии Сергеевной, она живёт не так далеко отсюда.

— Лидия Сергеевна? Кто это?

— Долго объяснять. Прости, но я правда ужасно устала…

Марк смотрел на её скрывающуюся в темноте подъезда спину и не мог поверить своим глазам. Он больше не узнавал в этой хрупкой, но уверенной в себе маленькой женщине ту девочку, что повстречал четыре года назад. Она действительно изменилась, но от этого не стала ему менее нужной…

Именно сейчас нужной как никогда.

— Я провожу тебя, — шагнул за ней следом. И ему было всё равно, откажет она или нет. Слова — это только слова, всё настоящее гораздо глубже. То, о чём она предпочитает молчать.

Он видел её улыбку сегодня, когда она заметила его в ресторане, смотрел в её глаза только что… Она ничего не забыла и у неё есть к нему чувства. Есть! Видимо, она просто была ранена так сильно, что разучилась доверять мужчинам. Даже ему. Тем более ему…

— Спасибо, вот моя дверь. Как видишь, я дошла в целости и сохранности, — устало произнесла Злата и зашуршала в сумочке, разыскивая ключи.

— Можно я войду?

— Марк… — тяжёлый вымученный вздох. — Я же только что сказала — это пора прекращать.

— Мы просто договорим и я уеду.

Марк говорил это и понимал, что такого не будет. Слишком сильно он по ней соскучился за эти долгие два дня. Судя по её взгляду и старательно завуалированной улыбке, она тоже прекрасно понимала, чем закончится эта ночь, и не смотря на свои же слова, всё-таки открыла дверь, пропуская его вперёд.

— Златочка, это ты? Я тут вздремнула чуть-чуть, — в коридор, зевая, вышла сонная женщина лет шестидесяти. Из кухни лился свет и слышался тихий бубнёж телевизора. Окинув Марка любопытным взглядом, присущим всем женщинам её возраста, сиделка неохотно переключила своё внимание на Злату:

— Всё в порядке, Женечка давно спит. Покушал хорошо.

— А зубы?

— Почистил. Правда, пытался смухлевать, хитрец, — женщина хрипло хохотнула, и лицо Златы озарила мягкая улыбка. Так может улыбаться только мать, когда речь заходит о её ребёнке.

— Спасибо, Зоя Семёновна. Деньги возьмите на тумбочке. Я вам позвоню через несколько дней, хорошо?

— Хорошо, хорошо. Только не в воскресенье, в воскресенье приезжает дочь с внуками, — обувая тапки, Зоя Семёновна снова стрельнула быстрым взглядом по снимающему пальто Марку и, наклонившись к Злате, доверительно: — А кто этот симпатичный молодой человек?

— Это Марк. Отец Жени, — так просто, словно пересказала прогноз погоды на завтра. Но то, что она не стала скрывать, кто он, его обрадовало — хороший знак.

— Оте-ец? — протянула сиделка и взглянула на Марка снова, словно видя впервые. Поджав губы, женщина с укором покачала головой и, накинув на плечи платок: — Ну, спокойной ночи, Златочка. Звони в любое время.

Когда за соседкой закрылась дверь, Марк не удержался от шпильки:

— Милая у тебя соседка. Надеюсь, она не научит моего сына материться.