Шрифт:
— Зоя Семёновна действительно милая и очень мне помогает, — не оценила шутку Злата и, сняв полуботинки, кивнула на ванну: — Иди мой руки, поужинаем.
Часть 23
***
Марк отложил вилку и, привалившись к спинке дивана, растянул руки по грядушке кухонного уголка.
Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел нормальную домашнюю еду. Наверное, пару месяцев назад в гостях у родителей. Конечно, его мать не готовила сама, предоставляя эту участь помощнице по дому, но даже эта маленькая юркая филлипинка не готовила так вкусно, как Злата.
— Эти котлеты ты готовила сама?
— Конечно.
— И салат?
— Разумеется! — во взгляде мелькнуло удивление. — Это очень простой салат и готовится всего пятнадцать минут.
— Моя жена никогда ничего мне не готовила.
— Я рада, что ты ни на секунду не забываешь о своей законной второй половине, — поднявшись, сгребла со стола пустые тарелки, убрав до кучи кружку с его недопитым чаем. Марк понял, что она сделала это из вредности и почему-то обрадовался.
Ведь если ревнует, значит, всё-таки всё не так уж безнадёжно, как она хочет это преподнести.
— Так о чём ты хотел ещё поговорить? — не оборачиваясь, спросила в полголоса, отмывая под напором воды тарелки. — Времени уже много и я очень устала.
— Хотел сказать, что мои слова о том, что я уйду от жены, не просто слова. Я действительно это сделаю.
— Но сначала жене нужно поправить здоровье, а потом ещё пару лет разборки с брачным контрактом, а потом ещё что-нибудь… — с нескрываемым сарказмом в голосе подсказала Злата, и вот тут Марк уже просто не мог сдержать улыбку.
— Мне нравится, когда ты злишься.
— Я не злюсь, ещё чего, — вода прекратила литься и последняя чистая тарелка вернулась в шкаф на своё законное место. — Я говорю так, как оно есть. Вернее, как оно будет, — обернулась, скрестив на груди руки.
— Ты стала циничной…
— Жизнь заставила, — устало вздохнула она и перевела взгляд на тёмную глазницу окна. В доме напротив погасли практически все окна, ещё бы — полвторого ночи… — Если ты не против, я бы хотела уже лечь спать.
— Можно, я останусь у тебя? — честный вопрос и вполне предсказуемая реакция:
— Нет. Я же уже неоднократно повторяла… — в этот момент мерно загудел её лежащий на краю стола мобильный, и на экране появилось окно входящего смс. Марк не видел, что именно там было написано, но успел прочитать имя вмешавшегося в их шаткий дзен — Вадим.
Почти два часа ночи и сообщение от мужчины. А кто может писать так поздно?
Только тот, кто имеет на это полное право.
Злата взяла в руки телефон и, стрельнув быстрым взглядом на Марка, провела пальцем по экрану и бегло прочитала смс. Губы тронула едва уловимая улыбка.
Улыбается не ему, а какому-то Вадиму!
Сказать, что ему стало неприятно — это не сказать ничего. Разумеется, она имеет право на личную жизнь, они пока ничем не обязаны друг другу и всё такое прочее, но… видит Бог, возникло неконтролируемое желание выхватить из её рук мобильный, убежать в ванную, закрыться там и позвонить этому Вадиму. Сказать, чтобы вычеркнул из головы этот номер, иначе этой самой головы лишится.
Абсурдные мысли! Что за ребячество!
— Что-то важное? — не удержался.
— Нет. Ничего особенного, — ответила Злата, стуча пальцем по дисплею.
— Наверное, всё-таки что-то важное, раз написали так поздно. Всё нормально?
— Абсолютно.
— Точно?
— Что тебе нужно, Марк? — Злата положила телефон в карман и, сощурив хитро глаза, снова скрестила на груди руки. — Тебе не кажется, что ты слишком любопытен для женатого человека?
— У вас с ним всё серьёзно? — кивнул на спрятанный в её кармане смартфон.
— Ну, какая тебе разница… — ушла от темы Злата, снова скользнув взглядом по оконному стеклу. — Ты женат, у меня тоже есть личная жизнь…
— Ты говорила, что вы с ним просто друзья! — вышло резче, чем ему того хотелось. Но как сдержать эмоции в себе, когда они буквально выплёскиваются через край?! — Ты говорила, что у тебя нет ни с кем отношений.
— Я этого не говорила. Я сказала, что нет ничего серьёзного.
— Значит, отношения всё-таки есть?
Сытую негу словно ветром сдуло. Марк поймал себя на мысли, что его просто разрывает от иррациональной ревности! Такое раздирающее грудную клетку чувство, такое давно забытое…