— То есть, — скептически осведомилась Хана Львовна, — ты у нас невинный барашек, а "ваша Галя балувана"? Что хоть стряслось-то, герой? Как жестоко тебя покарали — отлучили от секса на месяц? Или жена перестала готовить борщи и стирать твои рубашки с носками?

— Хуже, — отозвался он без тени иронии: ему было не до шуток. — Она просто собрала чемодан и уехала к матери в Крым.

— Однако… — Хана Львовна покачала головой. — И ты по-прежнему уверяешь, что ни в чём виноват?

— Я виноват, конечно. Но не в том, в чём она меня подозревает, — Белецкий запустил руку в волосы, взлохматил их и с досадой поморщился. — Чёрт, это сложно объяснить! Я просто не знаю, что мне сейчас делать, как быть. Как заставить её выслушать и понять…

— Элементарно, Ватсон! — фыркнула Хана Львовна и принялась поочерёдно загибать пальцы на руке:

— Значит, так… надо сделать девочке красиво! Поэтому сначала ты срываешь завтрашнюю премьеру к чертям собачьим, угоняешь самолёт и мчишь на всех парах в Ялту. Там лихо пролетаешь над городом с огромным баннером: "Галя, вернись, прости дурака!" Всё сразу нормализуется, я тебя уверяю, она не сможет устоять и растает. Для закрепления достигнутого эффекта можно осыпать жёнушку бриллиантами… желательно прямо из самолёта… и подарить ей какой-нибудь тропический остров в океане. Хотя нет, лучше купи ей Крым, это она больше оценит. И тогда при вечном вопросе "чей Крым?" можно будет смело отвечать: "Галькин!"

Он покачал головой, не зная, плакать ему или смеяться.

— Вас убить мало за такие советы.

— А что? — она хрипло хохотнула. — В любовных романах именно так всё и происходит… и не делай круглые глаза, я теперь только такие и читаю. Когда это ещё делать, как не на восьмом десятке?!

Он невесело улыбнулся. Гримёрша ободряюще потрепала его по плечу.

— Да не дрейфь, Сашок, всё нормализуется. Я верю в это! Галя твоя — вроде не дура. Ну, обиделась, ну, психанула… с кем не бывает. Отойдёт. Ну и ты, конечно, уж постарайся её умаслить… в переносном смысле! — добавила она ехидно.

— Похоже, чтение любовных романов не пошло вам на пользу, — усмехнулся Белецкий.

— Ах ты, охальник! — беззлобно рассмеялась она. — Я ничего такого не имела в виду, — и, внезапно посерьёзнев, добавила:

— Если любит — поверит и вернётся. Только уж и ты, красавец мой, имей в виду: второго шанса после этого тебе точно не дадут. В следующий раз, если ты будешь куда попало совать свой… хм, пардон, я хотела сказать — подобного она тебе не простит уже никогда. Даже если это опять будет всего лишь "недопонимание". Так что помни, дружочек… и постарайся снова не просрать своё счастье.

1997 год, Москва

То, что их брак — ошибка, стало понятно чуть ли не в загсе. Но отступать было поздно, стыдно, да и некуда. Все были уверены, что Белецкий — отец будущего Анжелкиного малыша. Мама, конечно, поначалу встала на дыбы: "Ну хорошо, запишем ребёнка на твоё имя, будешь платить алименты, но зачем сразу жениться-то? Зачем из-за глупой ошибки связывать себя по рукам и ногам в столь юном возрасте?" Однако иногда Белецкий умел категорически настоять на своём. Он не мог подвести Климову, которая ему поверила, не мог нарушить данного ей обещания…

Сразу же после получения диплома они сняли жильё, и Анжела переехала туда с вещами. Жили они, разумеется, в разных комнатах, но всё равно поначалу всё это выглядело странно и нелепо, точно какая-то игра. Он словно участвовал в спектакле, исполняя роль мужа своей партнёрши по сцене. Нужно было привыкать приходить не домой, а на съёмную квартиру, где его встречала Климова — непривычная, домашняя, в халате и тапочках. И даже новенькое обручальное кольцо казалось всего лишь частью изображаемого образа. Да, собственно, так оно и было…

Впрочем, кольцо он вскоре носить перестал — оно мешало на съёмках. Постоянно снимать и надевать его было рискованно. В конце концов, чтобы кольцо не потерялось, Белецкий просто положил его в шкатулку с немногочисленными Анжелкиными побрякушками, да так и оставил там навсегда.

Он теперь уезжал на съёмки в Питер с ещё большим рвением, чем прежде — боялся признаться в этом даже самому себе, но ему неуютно было находиться в одном помещении с Климовой, ловить на себе её тяжёлый взгляд, словно она всё ещё не могла до конца поверить в то, что однокурсник женился на ней из искреннего желания помочь, а не преследуя какие-то тайные непонятные цели.

А вот чего Белецкий совсем не учёл — так это того, что его женатый статус отныне будет отпугивать девушек. Нет, конечно, до сих пор находились охотницы прыгнуть к нему в постель, невзирая на наличие законной супруги, а кого-то это наоборот даже заводило, но теперь он и сам не мог продолжать вести прежнюю разгульную жизнь. Нужно было играть роль семьянина хотя бы на публику, не "изменять" так откровенно и бессовестно сразу же после свадьбы.

Однажды ему принесли телеграмму — прямо на съёмочную площадку. Он несколько раз перечитал коротенький текст, прежде чем сообразил, что это именно его, а не кого-то другого, поздравляют с рождением дочери.