Шрифт:
Но, вопреки ожиданиям Синдзи, ответом ему был не удар магии, а резкий спад ветра и холода. Спустя секунду перед ним над неизвестными противниками возникло иллюзия большого белоснежного облака, перечеркнутого молнией.
— Хорошо, — немного ослабив напряжение, произнес Синдзи. — Теперь давайте попробуем поговорить…
Глава 8 ч. 1
— Послушай, — вздохнул Мак, обращаясь к Арту. — Будет больно. Я не знаю, как все пройдет, но в тебе будет свет, пусть и пойдет он по ограниченным каналам, но это… Удовольствия будет мало.
Арт стоял в углу большой комнаты, стены которой были покрыты рунами и сложными конструктами.
— Было бы странно, если бы при вживлении в мертвеца, обладающего тьмой, света было бы щекотно, — хмуро произнес Арт и посильнее сжал рукоять меча, который был закреплен в специальном держателе в полу.
— Хорошо, — кивнул Мак. — Тогда мы начинаем.
— Постой, — остановил его Чистейший. — Если есть вероятность… Если что-то пойдет не так и я… перестану существовать. Ты должен мне кое-что пообещать.
Мак нахмурился и открыл было рот, чтобы объяснить, что все просчитано, тут его охватило любопытство и кивнул.
— Хорошо.
— Ты должен пообещать мне, что позаботишься о ней, — серьезно сказал паладин.
— Ты о Левитании?
— Нет. Я о Империи, — ответил Чистейший. — Обещай мне, что позаботишься о империи, если со мной что-то случится.
Мак заглянул в темные провалы глаз темного паладина и кивнул.
— Я позабочусь о ней, если с тобой что-то случится. Обещаю.
Арт кивнул и опустился на колени, уперевшись лбом в перекрестие меча.
— Начинайте. Чем дольше тянешь, тем страшнее.
— Легенда легенд, Арт Чистейший чего-то боится? — по-доброму улыбнулся Мак.
— Это самое страшное. Все мы боимся того, чего не знаем. — Коротко ответил Арт и прикрыл глаза, начав шептать молитву одними губами.
Мак развернулся и вышел из комнаты.
Руны и конструкты вспыхивали не по очереди, не разом, а согласно сложному алгоритму. Каждая вспыхивала белоснежным, ослепляющим светом, но тут же руны вокруг нее чернели, поглощая энергию света, экранирующие конструкты.
Одна за другой, руны начали отделяться от стен и отправлялись в полет по комнате. После нескольких кругов эти руны, словно стрелы пронзали тело паладина, оставляя белоснежные росчерки в воздухе и дымящиеся серым дымом пятна на теле Чистейшего.
— Прости меня, святая дева и силы света, что шли за делом и словом моим… — усиливался голос Арта. — Прости меня тот свет, что дарит жизнь и стал души моей дорогой…
Слова молитвы становились все громче. Боль от пронизывающих рун света все усиливалась, и темный паладин уже не едва держался. Руки напряглись, сжимая рукоять меча. Еще немного и он был готов отпустить свой клинок и свернуться калачиком от обли.
— …Не сломлен и чист душой перед тобою! Но грех мой тяжек! Я убийца!..
На последних словах, паладин умолк. Набрав полную грудь воздуха он заревел раненным медведем. Раз, за разом, он набирал полную грудь и орал. Из раскрытого рта по началу текла прозрачная слюна, за ней черная, перемешанная с темной силой, а под конец она приобрела светло-серый оттенок.
Когда последняя руна пронзила его тело и ритуал медленно, с тихим шипением, закончился, Арт Чистейший уже не мог орать. Он замер недвижимой статуей.
— Арт? — подошел к нему Мак. — Арт, ты меня слышишь?
Паладин стоял на коленях с закрытыми глазами. Он так и не отпустил рукоять меча.
— Арт! Ты живой?!! — крикнул темный подмастерье и потряс его за плечо.
— Мертвый, — ответил Арт утробным басом. — Я давно мертв.
Темный паладин открыл глаза, наполненные белоснежными белками без зрачков и радужки. Глубокий вдох, на пике которого белизна глаз паладина пошла черными трещинами. Кожа паладина приобрела белоснежный оттенок, но выдохнул он черный густой дым.
В комнату вошли мастера, участвовавшие в создании ритуала и Синай-Ку. Мак опустился на колени перед Артом, положил культю на его меч и улыбкой произнес, глядя в глаза Арту Чистейшему:
— С днем рождения, Император!
За его спиной на колени опустились все остальные.
Главный жрец был похож на большую новогоднюю елку. Он был одет в золотое одеяние, расширявшееся у земли, что придавало ему довольно забавный вид. Дополнял несуразный вид массивный обруч на лысой голове, на затылке переходивший крылья. Тем не менее, этот наряд не мешал распекать подчиненных.