Да, пришлось потратить львиную долю силы из строевых щитов, которыми накрывали армию. Подобные потери привели к тому, что слепой удар магов Шимата продавил щит и местами разрушил его. Но это не нанесло значительного ущерба, но вот силы ордена сумели удивить.

Когда между строями оставалось всего несколько шагов, первые и вторые ряды паладинов и новобранцев с земель клана «Белое облако» развернули щиты и выставили в сторону приближающегося строя палки.

Те самые, которые удалось перехватить в нескольких караванах.

Эффект от боевых артефактных жезлов оказался чудовищным. Не ожидавшие подобного хода маги Шимата просто сняли защиту, опасаясь столкновения щитов. Это бы привело к полному их разрушению и неслабому откату по магам.

И именно в это время в строй воинов Шимата ударили ледяные стрелы, воздушные серпы и огненные плети, вырвавшиеся из артефактов. Разрубая сразу по десятку тел, заклинания с максимальной для артефактов силы устремились в глубь строя.

— Брат, — прошептал в ужасе Карим. — Артефакты… пропавшие артефакты…

— Это они, Салават, — кивнул маг и резко наполнил руку силой.

Он вскинул руку, чтобы активировать сигнальное заклинание, но не успел он активировать ключевые конструкты, как на его голову со спины опустился огромный, покрытый льдом топор.

— Б… Брат, — произнес командующий, но, не успев растеряться, тут же вытащил меч из ножен и обернулся.

Штабная палатка покрылась льдом, словно стояла в северную непогоду несколько недель. Трава на земле превратилась в хрупкую солому, а караульные лежали обледеневшими трупами.

Рядом с мертвым братом стоял огромный здоровяк, одетый в кожаную броню с меховым подкладом. Он угрюмо смотрел на командующего армией Шимата.

— Ты… ты… — дрожащим голосом произнес Карим.

— Ты ведь даже холода не почувствовал, так? — спросил на имперском здоровяк и опустил взгляд к его сапогам.

За несколько сантиметров от его обуви кто-то словно черту провел. До обуви — лед и холод, а после нее — свежая трава.

— Кто ты такой и что вам… — слова командующего оборвались сразу после того, как он почувствовал на шее ледяное прикосновение стали.

— Один мой хороший друг говорил так: «Ничего личного. Такая работа», — произнес над ухом Плевок, возникший из воздуха, и резко всадил нож в сонную артерию, не забыв провернуть и отскочить в сторону.

Командующий тут же взмахнул мечом, пытаясь задеть противника, но это было похоже на попытку откинуть от себя противника. Контратакой этого не назвать.

— Вы… ублюдки… Имперские ублюдки, — произнес Карим, зажимая рану на шее. — Как… как вы прошли сюда?

— Немного магии и знание законов природы, — усмехнулся Плевок. — Вам же и в голову не пришло, что кто-то будет ломиться в штаб сквозь стихию.

Кровь из раны на шее залила всю грудь и мелкими струйками текла по левой руке. Несмотря на все усилия, командующий не мог остановить кровь, которая толчками выходила из раны. В глазах все сильнее темнело, и он уже начал покачиваться.

— Мы… мы могли… — успел произнести он, прежде чем сознание окончательно его покинуло и он рухнул лицом вперед.

— Готов? — спросил Буран, глядя на упавшего командующего.

— Готов, — кивнул Плевок и указал на магов, готовивших ритуал. — Надо занятся ими.

— Громко пойдем?

— Тихо уже не получится, — фыркнул карлик. — Те сразу почувствуют, что мы идем.

Буран подал сигнал, и из оврага показались маги, одетые в легкую кожаную броню.

— Идем громко. Ждем критической точки силы в заклинании и бьем в спину, — коротко пояснил Плевок.

— А если они не будут делать большого и сложного заклинания? — подал голос Мастер.

— Будут, — усмехнулся северянин и указал на иллюзию, в которой по группе саторских магов ударило сильнейшее боевое заклинание. Те тут же начали готовить ответ.

— Мало времени, — покачал головой мастер.

— Тогда стоит поторопиться! — улыбнулся Буран. — За мной!

Закованный в броню паладин оглянулся и, стянув шлем, вытер каплю пота, повисшую на кончике носа. Он стоял в центре поля боя, среди мертвых тел, сломанных копий и гудящего от магии воздуха.

Вопреки предыдущему опыту командующего паладинами, сегодня в его душе было уже не так много скорби, как раньше. Погибшие воины ордена «Белоснежной розы», конечно, были, но в этот раз их было гораздо меньше.