Шрифт:
И искренне верила каждому его слову, каждому прикосновению, — как и своему сердцу, которое забилось по-настоящему, кажется, лишь после того, как мы однажды встретились глазами в полумраке кафе!
А теперь понимаю… Наверное, — напрасно.
И переживала о том, как он проснется, не застав меня в номере — тоже зря.
Сама себя измучила, — думая, что в этой вынужденной разлуке страдаем мы оба, — от меня как будто огромный кусок самой себя оторвали, а он…
Он, может, говорил все те же слова каждой, — вон, сколько их вокруг него, и всем он улыбается, всем вон явно рад. Зря я, наверное, так испугалась и сбежала, — еще неизвестно, помнит ли он мое имя и узнает ли при встрече…
Это — конец света, это — поезд, который сбивает тебя на всем ходу, еще и размазывая по рельсам, — изощренной пыткой, — понимать, что для него, единственного, кто действительно, на самом деле стал всем моим миром, — я оказалась просто одной из многих. Очередным вагоном, что пронесся мимо, едва зацепив взгляд.
А я… Я была уверена, твердо знала, — свои воспоминания о нем бережно сохраню в сердце, как и самого Антона — на всю жизнь. И даже в старости меня будет греть воспоминание о его горящих глазах, — увы, тогда казалось, что это все, что мне осталось!
А теперь… Теперь понимаю, что нет даже и этого. Его любовь, его слова, — все ложь. Я для него — лишь мимолетный роман, о котором быстро и надежно забыли.
И слезы — обжигают, струясь по щекам, как кислота, что разъедает душу.
Конечно, — все он позабыл, и жизнь для него продолжается, — новыми встречами, новыми ласками, новыми сплетениями тел и ног в его постели. И новыми словами о том, что кто-то для него — весь мир. Словами, что ничего не значат.
И мир расплывается перед глазами, — исчезает все, — и он, и девчонки вокруг него, — и даже звуки. Само время, кажется, замирает вместе со мной, пока я сижу вот так, ослепшая, ничего не видя, даже не утирая слез, — сколько? Час или пять минут? Не знаю. Когда боль захлестывает так сильно, секунда кажется всей жизнью.
Но… Стоит мне стереть эту кислоту с лица, как будто снова в сердце забивают ледяной осколок, — Антон проходит мимо, в нескольких шагах мимо меня, а в его руках…
В его руках букет розовых лилий, — тех самых, что приносил когда-то мне каждое утро после сумасшедшей, лихорадочной и такой сладостной ночи.
В его руках пакет — и даже особенно присматриваться не нужно, чтобы понять, что в нем, — конфеты и шампанское. Ну, да, — круассан и латте — это как-то слишком мелко…
И только в очередной раз убеждаюсь, — мне бояться нечего.
Этот человек, втянувший в себя всю мою жизнь, наверняка меня не узнает при встрече, — да и о чем это я? Вот у него сколько таких! А если и узнает, то вряд ли она будет для него что-то означать!
Антон возвращается ко двору университета, — наверняка его пассия там, ждет, восторженно предвкушая продолжение дня. А мою грудь как будто раздирают тысячи взбесившихся кошек огромными когтями.
Кажется, сегодня о том, чтобы дооформить документы — и речи нет. Мне бы хоть с лавочки этой подняться. И домой доплестись. Радует единственное, что хоть недалеко. Но и появляться дома в таком виде не лучший вариант. Хотя… Похоже, я не смогу встать отсюда до самого вечера, — тело совсем меня не слушается, как чужое…
Глава 8. Антон
Антон.
— Дольский, это уже слишком!
Таисия Романовна, наша завкафедрой, кажется, ни разу не купилась ни на цветы, ни на шампанское с конфетами. По крайней мере, сейчас расхаживала передо мной все багровая и явно почти в бешенстве, — так быстро, что, кажется, меня обдувает ветер нарастающего шторма, когда она проходит мимо меня по своему немаленькому кабинету, обдавая возмущением и шлейфом слегка горчащих духов.
.
— Мало того, что вы лекции со своими дружками срываете, что девчонки и так вместо чего-то полезного, только о вас и думают, — и еще что? Решил, что я тебе сводней тут буду работать? Не для этого, Дольский, вообще, университеты созданы! Только вот ты и твои друзья, кажется, этого вообще не понимаете!
— Таисия Романовна! — изо всех сил изображаю из себя кота из мультика про Шрека. А что? Обычно это производит впечатление! На Славку, по крайней мере, действует вообще безотказно, когда Лера так делает!
— По-хорошему, я уже жалею, что вы под мое начало перевелись, — устав расхаживать, Таисия грузно усаживается за свой стол и сурово смотрит на меня, приопустив очки. — Вам вообще, кажется, дистанционно нужно учиться, а иначе и сами ничему толком не научитесь, и в общем весь учебный процесс мне сорвете!
— Таисия Романовна! — второй раз, надеюсь, котик получится у меня лучше, — хотя, какой, на хрен, из меня котик, когда я уже готов грубо отодвинуть ее и отобрать списки учащихся, — черт, вариант с кражей ночью никто же не отменял, да? — Вы даже представить себе не можете, насколько все серьезно! Любовь у меня, понимаете! Вот любовь всей жизни, — а найти ее не могу! Я ведь не просто так, не развлечения ради. И вообще, что бы вы о нас с парнями не думали, а трое из них, между прочим — примерные семьянины! И не зазвездились мы вовсе, наоборот, — каждый из нас усердно работает!