Шрифт:
Хочу сказать о самом главном, но эти слова камнем становятся в горле.
Незаметно вытаскиваю из-под металлической крышки свидетельство, засовывая себе в карман.
— Нам нужно отдохнуть, Мира, — поднимаю руку, предупреждая все, что она сейчас пытается сказать. — Потом. Все потом.
Выхожу, тихо прикрывая за собой дверь номера — а ощущения, как будто дверь в собственную душу сейчас за собой захлопываю, и осыпается что-то внутри меня осколками.
Прислоняюсь к стене и просто сползаю вниз, тяжело дыша.
Блядь, как же ей удалось в меня — вот так, тысячей ножей проникнуть?
Трясу головой, заставляя себя подняться и прийти в себя.
Нужно отдохнуть. Нужно, чтобы все это утихло прежде, чем я смогу принять какое-то решение. Хотя… Может, его и не придется принимать. Может, она сама еще снова сбежит, почувствовав свою свободу. Тогда, по крайней мере, я буду знать наверняка, что значу для нее.
— Антон! — хрен знает, как добираюсь до своей квартиры, под дверью которой, как собачонка, сидит Лена.
Бросается ко мне, заламывая руки.
— Я не хотела… Я… Я не думала, что так все выйдет! Прости меня, Антон! Я ведь тебя люблю!
— Сделай так, чтобы мы больше никогда не встречались, — просто отстраняю ее рукой со своей дороги в сторону.
Нет никакого желания разбираться еще и с Леной.
Только с кривой усмешкой думаю о том, какой на самом деле, бывает любовь разной. Асколов-то ведь тоже как-то по-своему любил Миру.
Она пытается что-то еще сказать, но я просто захлопываю дверь перед ее лицом.
Добираюсь до постели, чтобы устало на нее рухнуть.
Но полу какая-то салфетка, и, хоть я обычно далеко не заморачиваюсь на порядке, все же поднимаю ее.
Еще одна записка, — таращусь на буквы, выведенные рукой Миры, — и как будто снова возвращаюсь на Побережье.
Она пыталась расстаться. Она снова прощалась в ней со мной.
Ну, хотя бы в этом попыталась быть честной.
И все же…
Это был ее выбор.
Швыряю на пол это идиотское свидетельство — не собираюсь я ее держать рядом с собой насильно. Нужно будет Дэну позвонить, чтобы аннулировали. И наконец — просто вырубаюсь. Какое это, оказывается, блаженство — просто ничего не чувствовать!
Глава 61
МИРА.
Я сжалась в комочек на огромной постели.
Плевать на голод и на аппетитные ароматы со столика. На изодранное пллатье. Плевать. На все.
Он ушел.
Просто ушел.
И самыми страшными были его глаза.
В них будто погасло то самое важное, ради чего стоило держаться на плаву.
Не знаю, не представляю, что было бы со мной, если бы Вадим так ничего и не узнал, если бы мне пришлось выйти за него замуж и больше никогда не увидеться с Антоном. Но наша любовь, пусть невозможная, пусть оставшаяся в прошлом, помогала бы мне держаться на плаву.
А теперь…
Теперь я увидела в глазах того, кого люблю больше всего на свете черноту, — страшную, пустую, колющую меня тысячами лезвий. Как это пережить? КАК???!!!
И все же на заднем плане сознания оставался страх и за отца, — что будет с ним? Что теперь будет со всеми нами?
Хотелось выть. Обнять себя и просто заскулить.
Бежать к Антону?
Постараться объясниться? Сейчас, в таком виде? Да и поверит ли он мне?
И все-таки сорвалась.
Не думая, что скажу ему, не рассуждая, где его искать, если он поехал не домой, рванулась к двери, дернула ручку, и…
Замерла, наткнувшись на двух бритоголовых громил.
— Вам нельзя выходить, — покачал один из них головой совсем без шеи.
— Как нельзя?!
Боже, но ведь это же невозможно!
Если все правда, и Антон выкупил меня каким-то чудом, — разве он мог обращаться со мной вот так? Запереть и приставить каких-то громил? Этого не может быть, тот, кого я люблю всем сердцем — он ведь не такой!
— У нас приказ. Вы должны находится в номере.
Захлопнув дверь, я медленно опускаюсь вниз по стенке. Зарывшись пальцами в волосы наконец по-настоящему даю волю слезам. Неужели Антон теперь станет вести себя со мной так же, как Вадим? Как с вещью, на чувства которой ему просто наплевать?
Чувствуя себя совсем опустошенной после того, как выплеснула, кажется, половину жидкости из организма вместе со слезами, плетусь умываться ледяной водой. Тупая боль холодит грудь гораздо сильнее.
Рухнув на постель, решаю, что думать буду завтра. Идеальный рецепт, лучше которого сейчас и вовсе нет.
— Как наши молодожены?
Вскакиваю от резкого голоса. Не знаю, сколько прошло времени, за окнами густая ночь.
Резко тяну на себя простыню, чтобы укрыться от наглого взгляда еще одного амбала, что без стука вот так запросто ворвался в номер. Правда, этот в дорогой рубашке, даже с запонками и выглядит интеллигентней тех, что меня не выпустили наружу, а все равно смотреть на него даже страшно. Хуже охранников Асколова выглядит.