Выхода не было — пришлось выходить без защиты. Альберт надеялся только на то, что у него еще остались силы, подаренные ему сывороткой. Однако теперь его сердцебиение было ровным и не ускорилось даже тогда, когда они вышли наружу.

По сравнению с началом заварушки, «костяных» и впрямь осталось гораздо меньше. Сейчас их насчитывалось около тридцати — видимо, то были самые терпеливые из ящеров, которые надеялись получить то, зачем пришли. И их терпение было вознаграждено. К запаху лихтина примешивался сильный запах крови Альберта, опьяняющий настолько, что страх больше не казался такой уж существенной помехой.

Группа старалась продвигаться быстро, однако «костяные» расступались все более неохотно. В какой-то момент одна из тварей так близко подобралась к Ивану, что тот едва успел отшатнуться, прежде чем острые зубы успели вцепиться в его руку. Диме вновь удалось заставить тварь отступить. Он бы мог внушить ей подчинение, вот только страх за жизнь Альберта лишил его даже этого преимущества. Лесков серьезно опасался, что, переключившись с врача на

«костяного», он больше не сможет контролировать сердцебиение друга.

Они почти добрались до люка, когда внезапно прогремела серия выстрелов. «Процветающие» снова активировали роботов, и одна из машин пулями изрешетила тело Тимура. Захлебываясь кровью, мужчина рухнул на землю. Несколько секунд он бился в конвульсиях, а затем испустил дух.

Именно тогда голод «костяных» пересилил их чувство самосохранения. Влекомые свежей кровью, они набросились на группу со всех сторон, в то время, как еще несколько роботов продолжали стрельбу.

Следом были убиты четверо ученых — смерть Константина была более милосердной. Пуля одного из роботов угодила ему точно в висок, и мужчина умер, так и не успев ничего понять. Остальных же разорвали «костяные». Запах крови оказался сильнее страха, а безнаказанность придавала тварям еще больше уверенности.

Дима же успел получить две пули в руку, отчего с трудом концентрировался на внушении страха. Твари все еще не смели подступиться к нему, и это пока еще спасало находящихся рядом Алексея, Стаса и Ивана. Зато они не могли укрыться от пуль.

Несмотря на то, что несколько «костяных» все же вспомнили о защите территории и вернулись доламывать роботов, Бехтерев получил ранение в ногу и скорее всего получил бы еще одно, точно в сердце, если бы не Руслан. Он прикрыл Ивана собой, позволив пуле вонзиться в свое плечо. Бехтерев ошарашенно посмотрел на полукровку, после чего извлек еще одну световую гранату и запустил их в свору «костяных».

В какой-то момент одна из тварей набросилась на Вайнштейна. Повалив его на землю, она жадно вцепилась в плечо своей жертвы. Альберт дико закричал, но затем остатки вколотого «эпинефрина» сделали то, что никак не удавалось сделать Дмитрию. Сам того не понимая, Вайнштейн усилил ощущение собственной боли и перебросил ее на «костяных». Дикий визг снова затопил территорию Александровского сада, и ящеры бросились врассыпную.

До канализации выжившие добирались, как в тумане. Раненные, окровавленные и вконец обессилевшие, они тащили рюкзаки — свои и снятые с трупов. Только оказавшись под землей и уйдя на достаточное расстояние, они посмели немного передохнуть. Никто не смел произнести ни слова, да и никакие слова не шли на ум. Перед глазами все еще стояли образы мертвых товарищей, спасти которых у них не было никакого шанса.

— Надо идти дальше, — Алексей первым прервал тишину. — Запах крови может приманить еще «костяных». Стекло оставим здесь. Потом заберем. Теперь я уже не знаю, кто будет собирать эту проклятую арку.

Альберт устало приоткрыл глаза. Из-под разорванной лихтиновой ткани на его плече отчетливо проглядывалось нечто молочно белое, похожее на панцирь «костяного». Кровь больше не хлестала из его раны.

— Давайте, парни, осталось немного, — повторил Стас, с трудом поднимаясь. На его бедре красовалась глубокая рана, оставленная когтями «костяного». От движения кровь потекла сильнее, но Волошин старался не обращать на это внимания.

В этот момент Бехтерев обернулся к Руслану и произнес:

— Ты закрыл меня. Почему?

— Мне проще излечить ранение, чем тебе, — ответил Гаврилов. — И, наверное, мне проще признаться, что я был не прав. Ну… В плане тебя. Ты — не пустышка.

Иван вяло усмехнулся, после чего поднялся с пола и взвалил на себя рюкзак. Лесков последовал его примеру и помог подняться Альберту.

— Еще немного, — еле слышно произнес Дмитрий. — Проклятье, если бы я только тебя послушался на тему Фостера… Всего этого бы не случилось.

— Вместо «костяных» нас вполне могли перебить роботы, — отозвался Вайнштейн. — В каком-то смысле «костяные» закрывали нас собой. А что касается Фостера… Когда он забрал у меня «эпинефрин», я не почувствовал этого, но сейчас… Ты знаешь, что он вскрыл себе вены на запястьях, чтобы на свою кровь приманить как можно больше этих тварей. Не потому, что герой, решил жертвовать собой. А потому что наконец определился, на чьей он стороне.

— Он украл эпинефрин и тем самым подставил нас под удар.