Партридж не возражал против пыток, но и не получал от них никакого удовольствия. Он видел, как это делается, и сам участвовал в этом раз или два. Но в отличие от своего старика, Черного Джейка, которому, как говорили, доставляло огромное удовольствие потрошить человека медленно, Партридж не видел в этом ничего приятного.

Он очень надеялся, что до пыток не дойдет. Но если придётся, он не дрогнет, потому что на кону стояла его жизнь. Его жизнь — и черт бы побрал всех, кто ей угрожал.

Но Кронер, похоже, верил, что Партридж — это животное, которое охотится на людей из удовольствия, потому что он прохрипел:

— Нас… нас наняли, чтобы выследить тебя… чтобы найти тебя…

— Ради награды?

Кронер слегка покачал головой.

— Нет. Мы не должны были… везти тебя к маршалам. Мы просто хотели найти тебя… проследить за тобой. — Кронера вырвало кровью и, возможно, своими же внутренностями.

Партридж дал ему сделать ещё глоток виски.

— Дальше.

— Как я уже сказал… просто найти тебя… подружиться с тобой… если получится… остаться с тобой…

— Кто вас нанял?

Кронер медленно покачал головой из стороны в сторону.

— Не знаю… Розман не представил его… но, Господи, седые волосы, высокого роста… и это лицо… Господи, ты узнаешь его, когда… когда увидишь… уродливый… уродливый, как дьявольская задница… уродливый…

Партридж видел, что теперь Кронер говорит правду.

Кто-то нанял их, чтобы они нашли Партриджа и проследили за ним. Конечно, этот «кто-то»«охотился за деньгами, полагая, что Партридж собирается их вернуть… что, собственно, и было правдой.

Но кто же их нанял? Седые волосы? Уродливый? Под это описание попадало множество мужчин, но из знакомых Партриджа… Никто не приходил в голову.

— Сделай ещё глоток, — сказал он Кронеру, поднося бутылку к губам мужчины.

Кронер попытался глотнуть, но большая часть напитка стекала по подбородку и капала из уголков рта. Он уже почти не мог двигаться. Он лежал пластом и только бормотал что-то странное, бессвязное. Что-то о Розмане и его отце, и что-то о пони, который был у него в детстве.

И вдруг, когда казалось, что он вот-вот вырубится, его глаза резко распахнулись. Они были ясными и яркими. Свет костра отражался в них, как падающие звезды над темным озером.

— Да… т-ты его узнаешь… высокий и уродливый… мерзкий сукин сын… уродливый… уродливый…

Затем его глаза снова остекленели, и он затих.

Партридж закрыл их, и если бы он знал какие-нибудь молитвы, то, возможно, прочитал бы их. Смерть всегда была для него страшной вещью, будь то друга или врага. Она была всепоглощающей, окончательной и пугающей в своей безысходности.

Партридж порылся в их седельных сумках, взял все деньги, какие смог найти — около шестидесяти долларов, немного виски и консервы. Он открыл мешки с кормом, чтобы лошади могли есть овёс, когда захотят. Оружие он оставил, но забрал все патроны.

Больше ни на этих людях, ни в их мешках не осталось ничего интересного. Письма к родным, в большинстве своем очень старые. Потрепанная и засаленная Библия. Табак. Личные вещи. Но в рюкзаке Розмана он всё же нашел один очень занимательный предмет.

Простая белая визитная карточка, а на ней — ровный и элегантный почерк:

«ЕГИПЕТСКИЙ ОТЕЛЬ.

Дед-крик, Аризона».

Партридж изучил визитку в свете костра. Интересно, тут есть связь? И кто этот седовласый мужчина?

Он сунул карточку в карман и потушил огонь. Может быть, кто-нибудь найдет этих мертвецов и соблаговолит похоронить их.

Но точно не Нейтан Партридж.

У него были другие планы. И большинство из них были сосредоточены вокруг Дед-крика, как будто там лежала вся суть его тайны. Вероятно, так оно и было.

Взобравшись на своего вороного, он неторопливо поскакал вниз по тропе. В глубине души он знал, что очень скоро всё закончится. Что бы ни ждало его впереди, оно все время приближалось, кружило, как стервятник, и только ждало подходящего момента, чтобы наброситься, вцепиться когтями и заклевать. И Партридж двигался ему навстречу.

Потому что сам этого хотел.