— Малыш Кирби? — вскинул брови Партридж.

— Меня называли и похуже. Как бы то ни было, я к твоим услугам, деревенщина. К твоим услугам. Эти двое — братья Вебб. — Он махнул рукой в сторону толстяка. — Генри. — А потом на долговязого. — И Риз.

Все обменялись любезностями.

— Со временем ты поймешь, деревенщина, что эти двое не намного умнее тебя самого. Но чертовски надежные.

Партридж знал о Малыше Кирби. Наверно, как и все в этих краях. Он был почти легендарным преступником, сделавшим карьеру на ограблении банков и дилижансов. И, по-видимому, он был в некотором роде специалистом по угону скота. Впрочем, Партридж полагал, что разнообразие в профессиях очень важно.

Ходили слухи, что Малыш Кирби ездил с Сэмом Бассом и его бандой. А когда Басса застрелили техасские рейнджеры, именно он выследил человека, который предал Басса — Джима Мерфи — и подсыпал ему яд в еду прямо в тюремной камере. Так что его смерть вовсе не была самоубийством, как утверждали законники.

Все эти мысли крутились у Партриджа в голове, и он никак не мог промолчать.

— Говорят, ты ездил с Сэмом Бассом… Это правда?

Кирби выпустил облако дыма.

— Насколько я помню, нет, деревенщина. Но, черт возьми, эти дураки действительно верят, что это я убил того козла-перебежчика Мерфи. А почему бы и нет? Но если бы это был я, я бы просто вышиб ему мозги прямо через задницу… Если у него, конечно, были мозги. Нет, деревенщина, это был не я. Я не захожу в тюремные камеры добровольно.

Партридж знал, что это была чистая правда. Трижды Кирби сталкивался лицом к лицу с петлей и трижды умудрялся освободиться. И каждый раз он защищал себя сам. Ему не нужен был никакой адвокат. Его выходки в зале суда считались дерзкими, наглыми и странно освежающими. Присяжные просто влюблялись в него. А Кирби, используя украденную лицензию, даже защищал других мужчин. И вполне успешно. Но где-то на этом пути он, должно быть, вернулся к преступной деятельности.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Риз Вебб.

Партридж ответил.

Скотокрады переглянулись.

— Ни хрена себе! — прищурился Кирби. — А ты, случайно, не родственник старика «Чёрного Джейка» Партриджа?

— Да. Он мой отец. Но я не хочу об этом говорить.

Кирби кивнул и затянулся сигаретой.

— Воистину так. Он был самым подлым сукиным сыном, с которым я когда-либо сталкивался. Я только скажу тебе, деревенщина, что если в твоих жилах течет его кровь, то я никогда не стану тебе перечить.

Сказав это, Кирби сунул указательный и средний пальцы в рот и пронзительно, оглушительно свистнул, подзывая из-за деревьев группу всадников.

— Не нервничай, деревенщина. Они с нами.

Кроме Кирби и братьев Вебб, банда состояла из совершенно лысого человека по имени Мексиканец Джо Авилла.

Мужчина был крепко сбит, и у него были самые жестокие и злобные глаза, какие только доводилось видеть Партриджу. Они могли бы просверлить дыры в бетонном блоке, и были бездонными, темными и пронзительными.

— И что с тобой такое? — сказал он Партриджу скрипучим голосом. — Неужели ты никогда раньше не видел лысого Мексиканца?

Партридж лишь пожал плечами.

— Не припомню.

— Наследственность, вот что это. Даже моя мама была лысой, как камень, — объяснил он.

Кроме Мексиканца Джо в банде были Вилли Бой Хортон и Прескотт Джексон, которым еще не исполнилось и двадцати. И оба они полны той дурацкой бравады и залихватской бесшабашности, из-за которых в этой жестокой и жесткой стране погибло много вот таких мальчишек. Они оба были вооружены и готовы начать убивать за любые воображаемые преступления.

Последний член банды — парень по имени Джонни Блант. Он был худой, как тростинка, а лицо цветом напоминало свежее молоко. Длинные и жёсткие волосы цвета высохшей пшеницы туго заправленные под старую шляпу конфедератов.

— П-п-п-приятно п-п-поз-з-з… Рад знакомству, да, — произнёс он. — Н-н-на что ты ус-с-с-ставился?

Партридж пожал плечами и заставил себя отвести взгляд.

— Ни на что, друг.

— В-в-возможно, ты з-з-заметил, что я немного з-з-заикаюсь. В-в-возможно.

— Джон немного трепетно относится к этому вопросу, — объяснил Кирби. — Но он прекрасный человек, и мне очень приятно работать вместе с ним.

— П-п-премного вам благодарен, м-м-мистер Кирби.

Это и была вся банда. Вместе с Партриджем — а он тут же понял, что уже давно ждал чего-то подобного, — их было восемь человек.

— Ты в значительной степени заменил другого парня, который с нами ездил, — сказал Кирби. — Апачи Геру. Его подстрелили в Западном Техасе, и нам пришлось похоронить его жалкую языческую задницу по пути сюда. Бедный старый Апачи.

Кирби покачал головой, а остальные склонили их в трауре.

— Мы любили его так сильно, как только может белый человек любить такого языческого дьявола, как он. Да, Апачи умел управляться и с ножом, и с ружьём. Он мог собрать целый клубок гремучих змей и превратить их в самое вкусное рагу, которое ты когда-либо пробовал. Сумасшедший сукин сын, да. Ему нравились женщины его племени в естественном, так сказать, виде. Не любил, когда они купались и расчёсывались. А шлюхи в Викенбурге? Ведь они знали, что он приедет, и за целую неделю не притрагивались ни к мылу, ни к воде. Апачи любил, когда они были «с душком», как труп, полный мух. Языческий ублюдок, вот кем был наш старый Апачи. Деревенский сукин сын.