Говард уставился в потолок, а потом искоса посмотрел на меня.

– В общем, да. Охотился с газетой за мухой?

– А то, нет! Но я часто промахивался. Быстрые твари.

– Насекомые, а более всего арахноиды, могут предвидеть то, что случиться. Это доказано многочисленными экспериментами. Точно так же как и то, что можно создать механизмы, которые могут быть соединены с ними для изучения этого психического феномена.

– Пауки, встроенные в кристаллические шары гадалок?

– Примерно так. Даже если предсказание насекомого отделено от настоящего момента наносекундами.

– И при чем тут это?

– Сложи это с тем, что мы узнали о гравитационных двигателях… Именно это может дать человечеству ключ к межзвездным путешествиям. Мы сможем перенести войну с псевдоголовоногими на их территорию.

– Есть одно маленькое препятствие на пути человечества к звездам, Говард. Еще неделя, и род человеческий станет лишь частью истории.

– Нет, если тебе удастся разнести это судно на куски.

– Если бы я мог, я бы давно сделал это!

Вот эта рассеянность нравилась мне в Говарде больше всего. Особенно сейчас!

Я показал на Брамби, который только протирал глаза. Его разбудил мой крик.

– У Брамиби нет достаточного количества взрывчатки, чтобы «потопить» эту проклятую посудину! Я послал Джиба патрулировать, потому что у нас нет никаких идей. Ты двадцать минут скачивал данные. Там есть хоть что-то, что помогло бы взорвать этот чертов корабль?

Говард нахмурился, потом поджал губы.

– На самом деле ничего похожего.

– Будь ты проклят, Говард. Я похитил космический корабль. Я нарушил присягу. Из-за моей глупости взорвался другой космический корабль. Сорок шесть человек погибло. А все потому, что ты сказал, что знаешь, как подорвать этот корабль. И после этого ты занимаешься изучением ё…ых инопланетян! Ты можешь сказать мне, почему мы сидим на этой ё…ой горе дерьма?

Я откинулся на металлическую стену, вытянул руки, опустил голову, опустошенный, словно моя злость, выплеснувшись, разом лишила меня сил.

– Дерьма, сэр? Вы хотите сказать, нитрата аммония? – прочистив горло, поинтересовался Брамби.

Я вздохнул и показал на Говарда.

– Так он мне сказал.

– Ну, конечно! – воскликнул Говард, изо всех сил, хлопнув себя по лбу.

Говард подпрыгнул и пустился в пляс, крутя руками над головой.

– Ох, крошка! – у Брамби снова задергалось веко от тика.

Они оба словно сошли с ума.

– Что такое? – недоумевая повернулся я к ним.

– Эн Аш четыре, Эн О три! – завопил Говардл.

– Брамби? Ты можешь объяснить мне по-английски.

– Бомбы делают из нитрата аммония.

– Настоящие бомбы?

Говард перестал танцевать.

– В 1947 году загорелось судно, нагруженное нитратными удобрениями. Взрыв и ударная волна уничтожили порт в Техас Сити. В Галвестоне вылетели все стекла. Разрушение на пятнадцать километров. Потом поднялось облако пыли в километр высотой. Якорь корабля, наверное, весит тонны полторы. Так вот, его нашли в пяти километрах от места взрыва. Он ушел под землю на полтора метра.

– Мы смешаем говно с дизельным топливом, – заявил Брамюби.

– Не уверен, что на этом корабле нам удастся найти дизельное топливо.

– Не обязательно смешивать… Но простой ударный механизм тут не сработает. Тут не получится просто ударить молотом или выстрелить. Нужно создать температуру более 393 градусов по Фаренгейту, и оно как рванет, – тут Брамби воздел руки к потолку в симфонии разрушения.

– Насколько большую бомбу ты сможешь сделать из подручных материалов?

– А сколько у нас нитрата аммония, сэр? Чтобы взорвать Техас Сити понадобилось двадцать три тонны.

У меня на затылке волосы встали дыбом. И не только там – по всему телу.

– И что же нам делать?

Брамби потянулся за палочкой термита.

– Огонь термита дает две сотни тысяч градусов. Оставьте палочки термита на кучах нитрата аммония, на равных интервалах друг от друга. Потом вы должны будите запалить шнур и бежать со всех ног.

Тут я потер подбородок.

– И сколько у нас будет времени. Чтобы убежать?

Брамби поднял связку бикфордова шнура и стал мерить ее пальцами, на вроде портного. Потом он пересчитал куски термита.

– С учетом плавких предохранителей, которые можно запалить чуть раньше, чтобы успеть пробежать и запалить остальное… В лучшем случае минут десять.

Я нахмурился.

– Мне понадобился почти час, чтобы вылезти из той ямы.

Брамби указал на Джиба.

– Пусть это сделает робот. Он ведь может улететь.

С начала столетия миллионы двоюродных родственников Джиба подметали полы, подрезали кусты, красили стены. В отличие от них Джиб мог летать подобно орлу, взламывать коды, синхронно переводить с любого земного диалекта, он мог выследить любого солдата пехотной дивизии. Его конечности и программное обеспечение были приспособлены к быстрому передвижению, самонастройке, анализу окружающей среды и переработке данных.