Ворона взобрался в рыдван, – но, поворачивай, давай, – Ворона потянул вожжу.

– Ты матери поклон передавай и скажи, что я заеду, как ни будь. И сам давай об женитьбе думай. На свадьбе хочу погулять. Слышишь, чего говорю то?

– Слышу, – Ворона протянул Вовке руку, – бывай братка, счастливо оставаться.

Вовка пожал крепкую натруженную ладонь.

– Пока брат.

Старик с интересом смотрел на братьев. Казалось, вот-вот хмыкнет и скажет, тоже мне братья. Но седой гном промолчал.

– Ноо Серко, трогай, – сказал Ворона, и дернул вожжи, – пока дядь Кузь.

Старик махнул рукой. И обращаясь к Вовке, сказал:

– Ну что, попрощались братья алкоголики, пойдем, умоешься, в чувства приводить тебя буду. И ужинать скоро.

Старик взял ведро и пошел во двор Академии, Вовка шел следом за седым нетвердым шагом.

– Кузьмой Иванычем меня называй. – Назвался старик.

– Ага, хорошо. А я Вовка. – Тоже представился Вовка.

– Вовка так Вовка. – Сказал Кузьма Иваныч, они подошли к колодцу, расположенному на середине двора. – Давай-ка снимай рубаху, полью тебе на спину. Умоешься.

Колодец был открытого типа, скорее всего, в этом месте, из земли бил родник. Круглый колодец был выложен камнем, поросшим зеленым мохом. Видно было, что лет ему не мало. А само место вокруг было замощено и облагорожено. Стояли скамейки и рядом столб, приспособленный под вешалку, и у колодца на цепи висело старое ведро. «Ну, точно все как у нас, – подумал Вовка, – похожее все, ну не все допустим, а очень многое»

Кузьма зачерпнул ведро воды:

– Сними рубаху и сгибайся.

Вовка встал, пошире расставил ноги и сложил ладони ковшиком. Приготовился умываться. Старик его приготовления проигнорировал, он поднял ведро и медленно начал лить воду, на шею, на голову. Вовка опешил, он даже крикнуть не смог, вода была настолько холодная, дыхание сразу перехватило, казалось, что сердце вообще остановилось.

– Ооо… – Вовка хотел вывернуться из-под струи, дернулся. Но старик схватил его за шею другой рукой, не давая ему, разогнутся и, продолжая поливать.

– Стой-стой. Конь ретивый, не брыкайся. – Хватка у философа была такая, Вовка сразу оценил силу, хотя ему было и не до этого, будто шею в тиски зажало. Кузьма держал его и поливал, черпая второе ведро. Вода холодом сковала голову, спину и холодной рекой затекала в штаны.

– Я в тебя её не заливал, водку то. А пьяные мне не к чему. Не приведи бог пожар, а у меня библиотека. Да и мало ли чего вообще. Ну и на будущее тебе как урок, не вздумай чудить здесь, не смотри что я маленький, а ты большой, рога мне не включай. Ясно? Я обломаю их на раз. – И тряхнул Вовку как щенка мокрого, аж брызги в стороны полетели.

Вовка молчал, только трясся.

– Понял, ай нет? – Кузьма Иваныч зачерпнул еще ведро и вылил сверху на голову. Вода потекла в штаны мокрой змеей.

Вовка стоял, стучал зубами и дрожал всем телом.

– Вот и все, продрогнешь и порядок. По трезвее то оно по лучше будет, чем во хмелю, глядишь и ночь пройдет без буянства.

– Я яяя нее ббууя ню, – заикаясь от холода, пытался ответить Вова.

– Иди, знай, буйный ты или нет. Я ваш пьяный людской менталитет изучил. Там логики отродясь не было, как и всего прочего, раньше не буянил, а сегодня начнешь. А может, и нет. И здесь нет уверенности не да не нет сказать точно нельзя. Пьяный человек сам собой не руководит, и о себе не скажет точно какой он во хмелю. И значит, с уверенностью сказать не может, что буянить не будет. Нет у него этой уверенности, а есть сто процентная возможность. А мы ее исключили. «Вот, развел философию. – Думал, дрожа Вовка. – Любит поговорить. О, закончил, кажись»

– Пойдем, дам тебе сухую одёжу. – Философ зашагал к постройке в глубине двора, не забыв прихватить ведро. – Рубашку не забудь.

Они пришли в здание по строению и расположению в нем комнат напоминавшее общежитие. Трех этажное строение с длинными коридорами и комнатами по бокам очень подходило под студенческую общагу. А когда они зашли в одну из комнат сомнения Вовкины отпали сами собой. В просторной комнате было все только необходимое. Кровать, стол, шкаф одежный, стул у окна и книжная полка.

– Здесь переспишь до утра, тут у нас ученики живут во время учебы. Снимай с себя мокрое, я сейчас сменную одежду принесу, переоденешься.

Кузьма вышел, и быстро вернулся с такой же одеждой, как и на себе. Вовка ждал его в одних трусах стоя посреди комнаты и рассматривая шар, висящий в воздухе под самым потолком.

– Шар это световой, – заметив Вовкин взгляд, объяснил старик, – ты все, все снимай мокрое. До утра высохнет.

– Ага, – Вовка с удовольствием переоделся в сухую одежду. Одежда была в пору, не много мешковатая, но удобная. И сандалии подошли в размер. ( Как у них здесь все отлажено, любой размер присутствует.) Подумал он.

– Порядок? – спросил Кузьма.

– Да. Я готов.

– Это хорошо. Одиннадцатый номер твой, у комнаты. Не заблудись. Двое вас ныне здесь будет. Не единственный ты сегодня Баталаз, еще есть один, вернее одна. – На немой Вовкин вопрос пояснил седой.

Вовка кивнул в ответ головой, понял, мол, все. Хотя ни чего не понял, хоть и протрезвел малость после купания, а с получением все больше новой информации запутывался все дальше.

– А сейчас пойдем, посмотрим, как обстоят дела с ужином. Может помочь, чем надо, – он окинул Вовку взглядом. – Пришел в норму то? Вижу вроде, да, так вот если что, в общем, поможешь Наташе с ужином. – Кузьма Иваныч направился к выходу Вовка за ним.