– Здорова Гринь, батька не спит ышо?. – По интересовался, поздоровавшись, Степан.

– И ты здоров, будь, зараз посмотрю. – Сказал Гришка, и воткнул штык в землю.

Гришка пошел в хату, а Степан нагнулся, выдернул штык и с разворота, с плеча метнул его в дерево. Штык вошел в древесину на половину длины лезвия. « Хорошо сбалансирован хранцузкий ножичек. – Подумал Степан»

– Батька, там к тебе пришли. – Открыв дверь и выждав паузу, крикнул в комнату Гришка.

– Кто?

– Сотник пластунов, Степка Сазан. Звать, ай нет?

– Зови. Тока погоди трошки, сапоги взую.

–Заходь Степ. – Гришка спускался по ступенькам.

Степан пошел в дом, и вдогонку услышал:

– А штык где, Степка?

– В каштане ищы.

– Вот черт чемурудный, – ругался Гришка, выдергивая и расшатывая штык, – рыба подводная, засадил-то как, не вырвешь.

Степка вошел в дом. Они поздоровкались меж собой с атаманом, по простецки.

– Садись Степан побалакаем. – Сказал Орлик, тоже садясь за стол, и крикнул в дверь, – Гришка! Гришка!

Через мгновение скрипнула дверь:

– Шо?

– А не шо. Вина неси, и закусь тащы што есть.

– Курка есть, тока холодная уже, утром варил. Тасшить?

– Давай. – Махнул Орлик рукой и продолжал.– Вина подай вначале.

Гришка поставил на стол кувшин, Орлик, разливая по чаркам, рассказывал:

– В ставку я ездил, с Матвей Иванычем. Его государь Ляксандр Павлович в Англию зовет с собою. А атаман просил меня, сотню ему выделить в сопровождение.

Они выпили по чарке.

– В ставке тоже вино пьют, мы полдничали там, а закусуют вустрицами, будь они не ладны. – Отрывая кусок курицы, говорил Орлик.

Степан больше молчал, а потом выдал.

– Я Емельяныч, остаться хочу.– Прокашлявшись, сказал Сазан. – Один я в миру. Родню хворь забрала о прошлую зиму. Не к кому возвращаться.

Замолчали оба. Орлик снова наполнил чарки.

– Так. Остаться говоришь. – Орлик положил руки на стол, и спросил. – В однова, яй с кем?

– Я девятый буду, батька.

– Ну, а взамен себя кохо? Кохо хошь оставить? Шо посоветуешь с сотником?

– Андрея Подкову советую, казак добрый. Думаю, шо круг поддержит его.

– Ну, што ж, – Орлик вздохнул, – неволить не буду. Ты казак вольный. А ежели што, дорогу назад знаете. В Черкеске вам всегда рады. С Дона выдачи нет! Ты это помни.

– Спасибо батька, спасибо на добром слове.

– Ну, пей. – Махнул Орлик рукой.

Они выпили одним духом, Орлик утерся рукавом, а Сазан, прожевывая курицу, говорил:

– Я здесь хочу на хозяйство встать. Мы с казачками думаем, церковь срубить. Жить, как положено. Моя то, хранцуженка лопочет, што она будто уже на сносях.

–Давай Степан рожайте казаков, родниться будем. У меня две девки невесты, дома подрастают.

– Сам хочу Емельяныч казака. – Степка легонько стукнул кулаком по столу, – хочу в честь атамана нашего, Матвеем назвать.

– Вот давай-ка, за это и выпьем.– Орлик встал из-за стола, и вышел в другую комнату. По шуршал там чем-то бумажным, через минуту вернулся с мешочком, – Это тебе казак, здесь вот на вроде жалование за службу. На-ка, вот, бери, на обустройство жизни.

Сазан молчал.

– Бери-бери, знаю, пустой ты ноне. Отдашь-отдашь, бери, говорю.

– Спасибо батька.

– Бывай казаче! Может, ышо свидимся.

«Будет внук, назову Николаем. – Возвращаясь к своим пластунам, думал Степан»

Они ни когда больше не встретятся, и ни чего друг о друге не услышат. Государь Александр 1 отбудет с атаманом Платовым в Англию. Русская армия вернется в Россию. Полк Орлика будет уходить последним.

– Давай Степан, оставайтесь, и не поминай нас лихом! – Прощались казаки. – Барклайка уж два дни как вышел, пойдем в след, будем догонять его.

– Поклонитесь там хлопцы, за меня Дону Батюшке.

– А то! Это уж обязательно…

Какое-то время Орлика и казаков будут помнить. Но настоящее становится будущим, идут годы, бегут десятилетия, летят века. Время само подкорректирует память, международный аэропорт Франции будет носить имя Орли. Так, как в далеком, 1814 году, парижане называли лихого донского атамана и его хлопцев. – Орли! Орли. – Восторженно кричали при встрече они и махали руками.

А у Степана все в жизни сложится, как говорят, слава богу. Французская крестьянка родит ему двух сыновей, наполовину французов с казаками. Сыновья подарят ему под старость, один сын двух внучек, второй внука. И уже будет непонятно, чьей и сколько течет в них крови? Но родословную свою, они уже, ни когда не забудут.