— Правнучка, значит, — встретила ее родственница, сидя в кресле у окна. — Пододвигай стул, правнучка, рассмотрю тебя получше.

Ира хмыкнула про себя, подтащила один из стульев поближе к родственнице, уселась и посмотрела на внимательно наблюдавшую за ней прабабушку. Да, определенно, фамильное сходство было ярко выраженным. Тот же прямой нос, что и у бабушки, те же крупные глаза, только зеленого цвета, тот же высокий лоб, даже губы, и те, узкие, прямо сейчас недовольно поджатые, напоминали давно оставленную бабушку.

— Наедине меня зови «ба». Никаких выканий. На людях лучше вообще помалкивай. Правил местных не знаешь, хорошо, если просто глупость сморозишь. Я, конечно, не поддерживаю выходки своей внучки, но ты — моя плоть и кровь, так что рога этому демону я за тебя обломаю.

Ира недоуменно моргнула. Если первые фразы звучали для нее приемлемо, их смысл она понимала, то последняя… Какая выходка? Какие рога? У ее жениха действительно есть рога? Или это было сказано в переносном значении?

— Не знаешь, — недовольно скривилась ба, — эти две клуши решили оставить тебя в полном неведении. Дуры набитые. Ну вот и получили результат. Считается, что этим миром правят демоны. Мы, ведьмы, позволяем им так думать, но не суть. Твоя мать совершила первую глупость, когда решила усилить наш род и пообещала тебя главе одного из кланов. Потом, узнав о его проклятии, она совершила еще одну глупость: отказалась от своего слова. Такое здесь не прощают. Вашу ветвь выгнали отсюда. Но слово все же было дано, и ты осталась невестой демона. Так что теперь тебе придется выйти за него.

Ира дернула головой.

— Звучит, как в дурном ужастике. Демоны, проклятия. Почему я? Пусть найдет себе другую и женится на ней.

Ба прищурилась.

— С характером и без знаний. Гремучая смесь. Я начинаю жалеть этого рогатого. Ведьмы, моя дорогая, очень ценят свободу и замуж выходят редко, предпочитая рожать детей «для себя». Замужние ведьмы — большая удача для тех, кого они осчастливили, — свежая кровь вливается в род, усиливая его, знания ведьм служат для того же. Никто другой не согласится пойти за демона, тем более — отмеченного проклятием. Ему повезло, что твоя мать так сглупила.

— Он сказал, что совершеннолетие по местным меркам наступает в двадцать. Почему он ждал десять лет и не пришел раньше?

— У любой магии есть свой срок. Если ее не подпитывать, она иссякает. Твои мать и бабка укрыли тебя от его поиска, но, видимо, серьезно ослабели, если он нашел тебя.

Видя непонимание на лице Иры, ба тяжело вздохнула:

— Тридцать лет назад этого демона прокляла одна из нашего рода. Проклятие может быть снято либо ею самой, либо кем-то из нас. Она исчезла, затерялась в других мирах. Ты — обещанная ему невеста. Как думаешь, кого проще найти, если вас двоих прочно связывает клятва твоей матери?

Да уж, перспективы открывались не очень веселые. Выйти за нелюбимого? Может, проще снять проклятие и исчезнуть?

— Не получится, — последовал ответ, едва Ира озвучила свое предложение, — для этого обряда необходимы родственные связи, пусть и через брак.

— Что там хоть за проклятие было? — поинтересовалась обреченно Ира, уже понимая, что встряла по самое не хочу.

Ба ухмыльнулась.

— Самое гадкое, какое только может произнести ведьма. «Красавчик». Демоны в своей второй ипостаси не особо милы, знаешь ли. Вот она ему и пожелала подобного уродства, пока он не женится. Так что теперь он с иллюзией ходит.

Ира припомнила рябь вокруг лица Стивена. Так то иллюзия, оказывается…

— И за что такая «любовь»?

— Молчат оба, — ба протянула руку. — Покажи свой оберег. Заговорю его, чтобы этот обормот, твой жених, не мог больше тебя ни видеть, ни слышать на расстоянии. Случится что с тобой — он узнает. А так — ни к чему эта тотальная слежка.

Ира, согласившись, вытянула из-за пазухи крестик.

Ба поводила над ним недолго руками и удовлетворенно кивнула:

— Вот так намного лучше. А теперь пойдем, покажешь, где здесь можно тренироваться.

«Покажешь» — громко сказано. Дом Ира изучила слабо, поэтому вдвоем они подобрали пустовавшую на втором этаже комнату, ба создала защитный купол и начала упорно гонять Иру.

Четыре часа тренировок. Четыре долгих, тяжелейших часа. Теория в голове была, пусть и далеко не вся, а вот практика…

— Кто так ставит купол?! Он же у тебя дырявый! Заходите, гости дорогие, берите меня спящей! Ира! Вот что ты сейчас сотворила?! Я просила представить нежную фиалку, а не ядовитый кактус! Убирай сейчас же! Ира, я тебя что просила сделать?! Сварить зелье! А ты что сделала?! Нет, это не зелье, это брага!

Указания, приказы, крики, недовольство. К концу учебного процесса Ира была выжата, как лимон, и эмоционально, и физически, и больше всего мечтала о доброй мягкой подушке.

— Ба, а сны зачаровать можно? — ляпнула она, не подумав.

— Сны, говоришь? — прищурилась прабабушка. — Это что ж тебе снится такое?

Ира покраснела.

— Секс один, — призналась она.

— Секс? И мужик, лица которого не видно? — ошарашила ее ба. — Поздравляю, моя дражайшая правнучка, вы с женихом практически женаты. Осталось церемонию пройти, и можно проклятие снимать.