И в этот момент я заметил, что министр смотрит на меня как-то странно, да и в кабинете… что-то изменилось. И как только я попытался понять, в чем дело, вещи начали падать обратно. Карандаши, ластики, зажигалка, папье-маше, какая-то брошюрка, мобильный телефон министра – все это разом упало вниз.

И только тогда я понял, что любой предмет, чтобы упасть, вначале должен быть поднят.

– Оно что, само?.. – удивился я.

– Э-э… Ну да, – подтвердил Зарецки. – Во время вашей, м-м-м, гневной тирады вещи вокруг вас начали подниматься.

– Это что, я?!

Зарецки пожал плечами:

– Не знаю, но думаю, что вы. Я – не маг, Скарлетт – не маг…

– …А его светлость не владеет телекинезом, – добавила Скарлетт.

– А я и не знал, что так могу, – пробормотал я и решительно добавил: – как бы там не было, свое отношение к такому раскладу я обозначил однозначно.

Министр задумчиво скрестил руки на груди, словно эпизода с летящими предметами не было, и сказал:

– Вот тут мне крыть, в первом приближении, нечем… Да, действительно похоже. Но с другой стороны… Путь к мечте, Александер, не бывает гладким. За свою мечту надо бороться, если вы не готовы к борьбе – вы не достойны своей мечты.

Я криво усмехнулся.

– Я борюсь. Целый месяц в Зоне я только этим и был занят, между прочим. А вы мне что предлагаете? Впрячься в ту гнусность, из-за которой я покинул Аркадию?

– Боюсь, Александер, вы превратно понимаете слово «борьба», – возразил Сабуров. – Вам нравится охотиться на одержимых. Для вас это спорт. Увлечение. Призвание. То, что вам нравится – это не борьба. Нельзя делать то, что вам нравится делать, и называть это борьбой. Борьба – она в первую очередь с самим собой. Борьба – это кровь, пот и страдания, а не развлечение. Чтобы бойцы вроде вас стали реальностью, придется пойти на определенные ухищрения, потому что денег нет. А что касается жертвы сильных кадетов ради выживания слабых «платников» – да, гнусно. Но посмотрите в корень: первый набор так и так пробный. Потому гнусность с вашей стороны, да и с моей тоже, начинается еще раньше. С того, что мы набираем троек и четверок, обещаем сделать их героями новой формации – но на самом деле собираемся просто списать их в тираж за ненадобностью, как только все поймут, что ваша теория верна. И дальше к вам пойдут пятерки и шестерки, а четверки просто сойдут со сцены и в истории останутся разве что как «первый набор». В то время как героями-истребителями станет второй набор. Так что если зрить в корень – у первого набора совсем иная цель, нежели та, которую мы объявили. Они нужны нам только для того, чтобы доказать состоятельность проекта. Потому, даже если вы пожертвуете более способными ради тех, у кого есть влиятельный папочка – по большому счету, вы ими жертвуете за то, чтобы С.И.О. нового поколения вообще существовал. За то, чтобы новый путь борьбы с Зоной стал реальностью. Это уже потом можно будет отгрохать огромный памятник погибшим бойцам «первой волны» – за то, что своей жертвой они проложили путь следующим волнам. А пока что мы с вами собираемся отнять у людей магический дар только ради того, чтобы привлечь более сильных. Вот это – действительно некрасиво. Но чтобы ваша мечта стала реальностью – иного пути нет.

Я промолчал. Крыть нечем, Сабуров вполне эффективно побил меня моей же риторикой про пот и кровь. И – нет, я никогда не думал о том, что собираюсь сделать, в таком разрезе. А он, между тем, действительно некрасивый.

Я – обманщик и мошенник.

Я показал всем, как отбиваю «снаряды» одержимого и убиваю его играючи, парой клинков, а затем позвал всех к себе в учебку, обещая сделать их такими же, требуя взамен всего ничего – всего лишь их магический дар… И при этом подло умолчал о том, что сам – бывший шестой уровень, а значит, достичь моих высот несчастные четверки не могут.

И что мне делать? Я могу просто попрощаться с мечтой, вернуться обратно в Зону и не брать на себя никакой ответственности. Но один я ее не зачищу, и тогда она когда-нибудь зачистит и меня, и остальных.

Я молчал, и малыш Сашик тоже не протестовал, словно понимая, в какую безвыходную ситуацию меня поставили его идеалы. Сашик ненавидел ложь, а я мечтаю зачистить Зону ради него. Нет, ради светлого будущего всего человечества – это тоже, само собой, но только потому, что этого хотел бы Сашик. А я делаю то, что делаю, ради него и из-за него. И вот теперь ради него мне придется пожертвовать самым дорогим.

Своими идеалами, от Сашика же мне и доставшимися.

– Что ж, крыть мне нечем, – мрачно признал я. – Но есть вещи, которыми я жертвовать не намерен, потому что пожертвовать ими значит пожертвовать всем и сделать начинание бессмысленным. И в первую очередь это качество обучения. С господами основателями мы заключим сделку на их условиях, но с моими поправками.

– А именно? – министр заметно оживился, явно не ожидая, что я так легко сдамся.

– Все они обязуются финансировать учебку в полной мере все четыре года, даже если их отпрыски покинут ее досрочно сами, по собственному желанию, не выдержав тягот подготовки. Я не верю, что все рекруты дойдут до конца пятого круга ада, и «платники» – первые кандидаты на выход. Просто потому, что они заведомо слабее.

– Если они на это согласятся – где гарантия, что вы сами не выживете их детей из учебки? – спросил министр.

И тут я начал ухмыляться:

– А мне незачем это делать. За что там, вы говорили, они платят? За то, что я потрачу на их чад чуть больше сил? Ладно же, я так и сделаю. Я потрачу на них больше сил. Я заставлю их стать такими же, как и основное число кадетов… Но только тех, кто не сломается и не свалит, само собой. А чтобы избежать подозрений в целенаправленном выдавливании «платников» – я не буду смотреть их дела. Я и основные просматривал, не обращая внимания на имена – так что знать, кто платник, кто обычный, не буду. А дальше пять кругов ада сделают свою работу, и до конца дойдут лишь достойные – что и требуется.

Сабуров понимающе кивнул:

– Хороший подход… Правильный. Я бы даже сказал – красивый и честный. Но так не выйдет. Мы с вами обсудили только первое условие, необходимое для того, чтобы наш проект не рухнул после первого же выпуска или еще раньше. Есть и второе.

– У меня дерьмовое предчувствие насчет него, но куда ж деваться…

– Второе условие – «платники» должны остаться в неведении. О том, что часть рекрутов получила проходную за деньги родителей, знаем только я, вы, Скарлетт и Матфей, а также родители платников. Больше – никто. И если это всплывет – все, нас похоронят в фекалиях недоброжелателей, а они у нас уже есть. На обвинения в торговле «престижными дипломами» нам ответить будет нечего, и сами обвинения – еще ничто. Хуже, что этим мы просто унизим тех, кто прошел своими силами и осилил весь путь. Сделаем статус СИОшника ничего не стоящим. Это будет фиаско. Потому вам надо не просто сделать из платников достойных бойцов – вам надо сделать это так, чтобы они ничего не заподозрили. Чтобы они не заметили, что одни в учебке очень хороши, а другие против них смотрятся бледновато. Беда в том, что самые сильные кандидаты – либо из простого народа, либо из уважаемых семей, но небогатые. Если несколько «платников» заметят закономерность, что люди из богатых Домов слабее остальных – они все поймут. Тесты на интеллект мы тоже провели, и среди папок на столе нет ни одного дурака.