– Этого может оказаться маловато.

Я покачал головой:

– Напротив: возможно, эта работа опередит свое время. Вопрос лишь – на годы или на месяцы. Я ведь говорил – методы культистов развиваются. Одержимый, который пытался спрятаться в картинной галерее, вначале скрывался в подземных коммуникациях. У него было укрытие, одежда, спальник, запас еды, знания. Кто снабдил его всем этим? Полагаю, тот же, кто и призвал. Еще пару лет назад методы культистов были самым низкопробным терроризмом – призвать эфириала в подходящем месте и оставить одержимого там. Кто знает, до чего они додумаются в недалеком будущем? И тема противодействия одержимым, имеющим помощников среди культистов, может оказаться очень актуальной. Из других моментов – предложи усовершенствование патрульных протоколов. Если патрули и посты будут состоять из трех человек, а не двух – вероятность подмены охранников будет сведена практически к нулю: одержимые не любят общество друг друга и редко собираются по двое, а симметрия тела другого одержимого для них особо отвратительна. Еще одно… какой стандартный период радиопереклички?

– Обычно раз в час, – сказала Арлин, накалывая на вилку кусочек стейка.

– Стоило бы сократить до получаса или двадцати минут. Если патруль попадет в руки культистов – уже через полчаса это будут одержимые.

Она посмотрела на меня с сомнением:

– Там один только рунный круг для ритуала чертить надо два часа…

– Его можно принести с собой. На свернутом холсте. Схватили часовых, расстелили холсты – и вуаля.

– А так вообще можно?! – удивилась Арлин.

– Как оказалось – вполне. На то, чтобы провести ритуал, ушло минут пятнадцать. Мы прибыли менее чем через полчаса после того, как культисты схватили жертву, и одержимый к этому времени успел освоиться в теле настолько, что встал и пытался спрятаться. К счастью, ритуал был проведен на пирсе, потому мы отрезали ему пути отхода. Будь это где-то в другом месте – выродок еще мог бы даже побегать от нас… Так что час – достаточный срок, чтобы культисты провели свой ритуал, и к тому времени, как придет время отвечать по рации, одержимый уже будет достаточно владеть речевым аппаратом, чтобы иметь шансы не вызвать подозрения диспетчера. О том, что одержимые знают все, что знала жертва, включая пароли и отзывы, ты, конечно же, в курсе.

И тут зазвонил телефон Арлин. Она взглянула на экран, удивленно приподняла брови и приняла вызов.

– Слушаю? Да-да… Это тебя, – сказала она мне и протянула трубку.

Это оказался не кто иной, как министр, который сильно обеспокоился моим внезапным исчезновением. Он даже обратился к дворцовой охране, а те быстро установили, куда и с кем я ушел.

– Ну что поделать, – сказал я ему, – эти фуршеты и приемы хороши только пока место в желудке есть. А потом душа попросила еще и приятной компании. А что, я там снова для чего-то понадобился?

– Да нет, но не найдя вас, мне многое в голову полезло. Включая мысли о шпионах и диверсантах.

Я ухмыльнулся:

– Странно, а вроде ж вы не из СБ, это им положено всех во всем подозревать…

Когда я отключился и положил телефон на стол, Арлин задумчиво сказала:

– Ты, должно быть, еще и очень важная шишка, раз сам министр с тобой носится, как с расписной торбой?

– Как тебе сказать… Думаю, он хочет въехать в рай на моем горбу.

– Похоже на него.

– И ничего страшного, я его собираюсь использовать строго с той же целью… Правда, наши понимания «рая» отличаются, но в целом нам по пути…

– Интересно, что есть «рай» для тебя?

Я закрыл глаза, и перед моим мысленным взором появились бронемашины. Сотни, тысячи их, идущие со всех сторон, берут Зону в кольцо из стали и брони. Опускаются аппарели, многие тысячи бойцов с «кишкодерами» и пулеметами устремляются вперед, словно живой потоп – единая интернациональная бригада зачистки, самая большая из тех, что были или будут… А следом за ними шагают огнеметные подразделения. И не останется в Зоне больше ничего. Ни камня на камне, ни тоннеля, где могла бы укрыться мерзость, ни единой щели или норы, не залитой очищающим пламенем. Песок превратится в стекло, здания – в пыль, органика – в пепел. И когда Великая Зачистка будет завершена, Зона станет такой же чистой и стерильной, как вода бегущей через нее реки. Навек и вовеки веков, пока кто-то где-то не заметит, наконец, что Мироздание дало сбой, и не разведет соприкасающиеся миры – наш и тот, другой…

– …Саша?

– А? Задумался…

– Ты даже жевать перестал.

– Угу. Представил себе свою мечту.

Что ж, мне придется как следует постараться, чтобы она стала реальностью.

Разбудили меня то ли косые лучи солнца, пробившиеся сквозь жалюзи, то ли доносящиеся из кухни ароматы. Я зевнул, потянулся, попытался нащупать рядом Арлинку, потерпел фиаско в этом деле и только потом сообразил, что если бы она была рядом, то из кухни не могло бы вкусно пахнуть.

– Проснулся? С добрым утром, Саша.

Я открыл глаза и увидел Арлин, сидящую в кресле с портативным компьютером на коленях.

– С добрым утром. Гляжу, ты уже спозаранку делом занята? И покуховарить заодно успела.

Она улыбнулась.

– Шутишь спозаранку? В ресторане доставку заказала. Слушай, Саша, я вот тут кое-чего в сети нашла… – Она развернула компьютер экраном ко мне и я увидел на нем свою фотографию. – Ты не объяснишь мне, почему погибший граф Арклайт из Аркадии так похож на тебя?

Ну почему все так любят копаться в моем прошлом?!

– Потому что мне пришлось часа на четыре присвоить его имя и личность, чтобы сделать за него то, что он сам сделать не мог.

– Почему не мог?

– Потому что не дожил. Он умер в одиннадцатилетнем возрасте. И, опережая твои следующие вопросы, я официально заявляю, что мне уже порядком надоело рассказывать о своем прошлом, о котором не то что рассказывать – вспоминать неприятно.

– Упс… Прости, я не нарочно… Зато теперь мне понятно кое-что о человеке, который пришел с той стороны Зоны… И возникает уже совсем другой вопрос… Когда ты успел стать начальником школы, если всего дней десять-двенадцать, как пришел?