— Сильно? — спрашиваю мягче, замечая, как кровь впиталась в его манжет. — Черт, Олег, ну почему ты такой…

Я почти плачу из-за его глупости и упертости, и перехватываю его здоровую ладонь.

— Дай я посмотрю.

— Там пустяки.

— Я сейчас ударю тебя, честное слово. И намного сильнее, чем Рома.

Он усмехается, а потом обреченно улыбается, позволяя мне хозяйничать с его рукой.

— Нужно подуть и залепить лейкопластырем, — Олег подсказывает и сцепляет зубы сильнее, когда я специально дотрагиваюсь до него без необходимой осторожности.

— Что? Не такие уж пустяки? — бросаю на него недовольный взгляд. — Пойдем в дом, надо обработать и наложить повязку.

— В доме, вряд ли, что-то есть, — сообщает Рома. — Из машины возьму.

Рома бросает аптечку на низкий стеклянный столик в гостиной. Я усадила Олега на диван и устроилась рядом. Рана оказывается неглубокой, но обширной. Гвоздь пропахал его кожу, оставив длинную бороздку.

— Тебе бы к врачу.

— Не вариант, — Олег тут же отмахивается. — Да и что тут? Царапина, ей-богу!

— А если зараза? Или гвоздь был стерильным?

— Я в детстве по таким гвоздям босиком ходил.

— Нашел чем хвастаться, — я заливаю его рану перекисью, а потом собираю хлопья от реакции с открытой раной ватным диском. — Сейчас мазь найду.

Я плохо разбираюсь в лекарствах, но Рома подсказывает и протягивает правильный тюбик. Он нависает рядом и жадно смотрит за моими манипуляциями.

— И лейкопластырь, — я разрываю белую упаковку и зубами отрываю ленту. — Отдирать придется с волосами.

— Ты специально так?

— Нет, ты что? Случайно вышло.

Олег качает головой, не веря в мою мелочную мстительность, а я не верю, когда перестану то и дело видеть в нем прежнего человека. Вот сейчас же вся эта забота предназначалась моему прежнему мужу, а никак не мудаку, который успел назвать меня шлюхой и сукой.

Когда я уже запомню? И сделаю выводы.

— Нам нужно прийти к компромиссу, — неожиданно бросает Олег, когда я уже хочу встать и пойти по своим делам. — Я сам не рад, что так срываюсь… Лесь, мы реально поубиваем друг друга, если продолжим в том же духе.

— Компромисс? Перестань оскорблять меня и относиться, как к вещи.

— Хорошо. Что еще?

— Я не твоя жена, Олег. Вот что.

Он долго смотрит на мое лицо и медленно сглатывает.

— С нуля? — уточняет он. — Ты, наверное, права, мне нужно забыть старое и добиться тебя с нуля. Вспомнить каким я был, когда ты полюбила меня.

Я напрягаюсь от слов мужа. “Добиться тебя с нуля”. После всего, что он устроил в моей жизни, его слова звучат как угроза. Я не хочу, чтобы он меня добивался! Почему он не может просто оставить меня в покое?

Уйти в тень и дать мне жить дальше.

Я беру тайм-аут и около одиннадцати поднимаюсь в свою спальню, оставляя за закрытой дверью двух мужчин и все мысли о них. Я отлично высыпаюсь, словно внутренняя установка — отдохнуть и позабыть обо всех проблемах, в кои-то веки срабатывает. Сладко потянувшись, я не тороплюсь вниз, а иду в ванную комнату. Нахожу пену с запахом роз и провожу в приятной тишине еще около часа.

Потом заворачиваюсь в махровый халат, который в упаковке лежал на верхней полке, и спускаюсь по лестнице. На последних ступеньках меня “встречает” крепкий запах свежесваренного кофе. Я успеваю иронично улыбнуться, подумав, что Олег решил зайти с козырей и вспомнил, как я помешана на кофе.

Но нет.

С туркой в ладони стоит Рома. Он наполняет высокую черную чашку дымящимся напитком и заставляет меня улыбаться. Я как будто попала в рекламный ролик, где красивый мужчина стоит посреди современной кухни и вот-вот произнесет заготовленный слоган.

— Доброе утро, — Рома замечает меня и поднимает турку повыше. — Будешь?

— Да, конечно.

Я подхожу к нему и смотрю на его крепкие накаченные руки, пока он ищет вторую чашку и следом наполняет ее.

— Как спалось?

— Отлично, — я помогаю Роме и убираю баночку с зернами обратно на полку. — Здесь тихо и воздух чистый.

— Ищешь плюсы?

— Да, пожалуй. Я хочу быть счастливой, а не угрюмой стервой.

Рома подвигает чашку ко мне поближе, и я ловлю его длинные пальцы и поворачиваю на свет. Костяшки сбиты. Об челюсть Олега.

— Про твои раны мы вчера забыли.

— Я большой мальчик, сам обработал.

Рома освобождает ладонь и поднимает ее к моему лицу, мягко перебирая кожу горячими пальцами.