— Ты вчера сказала, что ты со мной. Это, чтобы его отшить, или у нас действительно всё в силе?

— Я обычно говорю то, что думаю.

Я не играю с ним, меня действительно тянет к нему. Особенно сейчас, когда он усмехается на мою шпильку и наклоняется, ведя губами по моему виску. Я вмиг вспоминаю, что вчера он почти трахнул меня на этой кухне — развернул сильными руками и вдавил в кухонный остров так, что я ощутила его возбуждение, упирающееся мне в ягодицы.

Он успел распалить меня так за наш короткий роман, что я не понимаю, как прожила два года без секса. Он разбудил во мне страстную и очень чувствительную к мужскому вниманию женщину.

— Ты вкусно пахнешь, — замечает он, а я чувствую, как его тягучее дыхание распускается на моей коже. — Я хотел тебе еще вчера кое-что показать… Может, сейчас?

— Надо куда-то идти?

— Да, но это недалеко.

Рома примиряется ко мне и постепенно смелеет. Он накрывает мои губы через секунду, даря нежный и глубокий поцелуй. Я откидываю голову и ловлю себя на том, что мне безумно нравится, как его настырный язык хозяйничает в моем рту. Черт, мне хочется открываться Роме.

Распахивать рот и раздвигать ноги перед ним…

— Пойдем, — он кладет ладони на мою талию и подталкивает вперед.

Под его указку мы находим укромное место, которое прячется за гаражом. Маленький гостевой домик не обставлен, и Рома, не долгая думая, усаживает меня широкий подоконник. Он вклинивается между моих ног и напирает с голодным жаром, будто всю ночь мечтал оказаться во мне. У меня кружится голова от столь откровенного мужского желания, он голоден по мне, да так, что рывком сдирает с меня халат и выдыхает с мучительным стоном, когда сминает широкой ладонью мой сосок.

Он раскатывает его шершавыми пальцами, а потом лижет языком, заставляя уже меня жалобно стонать.

— Моя девочка, — шепчет Рома, массируя мою талию и подвигая ближе к себе. — Моя же?

— Твоя.

Я нащупываю ремень его брюк и расстегиваю.

— Я думал о тебе, заснуть не мог.

— Хотел прийти?

— Хотел. Но мы бы разбудили его.

— Думаешь, я бы кричала?

— Уверен.

Он молниеносно опускается передо мной на колени и раскрывает сильнее, наталкивая на себя. На свое лицо… Я судорожно выдыхаю от неожиданности и сжимаю пальцами край подоконника, чтобы найти хоть какую-то опору. Рома покрывает меня короткими поцелуями, выкручивая из моих легких жаркие захлебывающиеся выдохи. Но через мгновение становится еще жарче… Он влажным языком обводит мои складочки и запускает по телу грязный ток.

Тягучую пульсацию, сквозь которую пробиваются лишь мои стоны. Я не стыжусь их и не пытаюсь сдерживаться. Я чувствую, как честные звуки моего удовольствия распаляют Рому и срывают последние тормоза. Он толкается в меня языком, растягивая, а я хрипло выкрикиваю его имя.

Правильное имя.

— Разверни меня, — молю, толкаясь ему навстречу, чтобы ощутить его еще глубже, потому что мне мало, мне дьявольски и ужасно мало его языка, — как тогда, на кухне…

Рома запрокидывает голову, сплетаясь со мной пьяным и шальным взглядом, и засовывает в меня два пальца. С силой входит, заставляя меня захныкать, и резко поднимается на ноги.

— Любишь жестко?

Его пальцы замирают, пока я не отвечаю.

— Да, Рома, да…

— Сама или он так тебя приучил?

— Я не знаю, не знаю… Боже, Рома, какая разница?! Я хочу тебя! Трахни меня, мать твою!

Он дергает меня, вдавливая в подоконник животом. Обхватывает мои ягодицы и тянет на себя, раскрывая.

— Да, да, — шепчу, как в бреду, чувствуя, как скручивает напряжением низ живота, я изнываю от его коротких прикосновений и от предвкушения, — да, милый…

Он жестко насаживает меня и не дает сдвинуться с места, заставляя привыкать к распирающим ощущениям и дикому сердцебиению, которое я слышу в висках. Я опадаю, упираясь локтями в деревянную плоскость, и закрываю глаза. Рома же начинает двигаться, тараня меня уверенными точными толчками.

Я задыхаюсь и завожу одну руку назад, чтобы обхватить его запястье и оказаться еще ближе. Рома переплетает наши пальцы, накрывая мою дрожь своим монолитом, а второй ладонью закапывается в моих волосах. Он тянет и я послушно запрокидываю голову, отпуская последние выдохи перед оргазмом.

Он смещает ладонь еще ниже, а мой подбородок устремляется еще выше. Я распахиваю глаза от его рывка и вижу перед собой мужа. Боже… Он стоит по ту сторону окна и смотрит, как меня трахает другой.

— Кончай, — приказывает Рома. — Сейчас.

Я смотрю в черные дикие глаза Олега и делаю размашистое движение назад, насаживаясь на член Ромы до упора. И падаю в бездну импульсов, отключаясь.

Меня пробуждает противный скрип, за которым следует гневный хлопок. Дверь захлопывается с такой силой, что стекло в раме дрожит. Я тоже вздрагиваю и сквозь морок недавнего оргазма понимаю, что мы больше не одни в домике.

Черт, нет, нет…

Я заставляю себя разогнуться и осмотреться по сторонам. Тут же вижу Олега, который широким шагом направляется в нашу сторону. На него страшно смотреть, мертвые глаза и перекошенный подбородок, губы же сомкнуты прямой чертой, а крепкие пальцы сжаты так, что у него вот-вот пойдет кровь из свежей раны.