— Я, всё-таки, хочу сам убедиться, — упрямо повторил граф. — Выхода же нет, придется искать или придумывать.

— Выход есть, я тебе его озвучивала — за три или четыре месяца, если не лениться, я смогу насобирать на дорогу и оплату магу. И ты за это время как раз облагородишь мой участок.

Рабограф возмущенно фыркнул и продолжил:

— Книги в этом сундучке?

— Да.

Недолго думая, мужчина полез открывать крышку, раздался щелчок, короткая вспышка и ойк графа. Запахло паленым.

— Вот куда так торопиться? — с досадой бросила Мариэта. — Там защита стоит от непрошенных визитёров.

— А предупредить не могла? — на женщину взирала сердитая, в синих пятнах, с опаленными волосами и бровями физиономия «сдачи».

— Я не успела! Потом, ты же не у себя в замке, а в доме мага. Мог бы и сам догадаться, что на ценной вещи стоит охранка. Это, кроме того, что невежливо лезть без разрешения в чужие сундуки.

— Что ты туда поставила? — надо же, а глаза-то у графа синие-синие. Под цвет её краске. Хотя, нет. У него глаза синие, как колокольчики, как она раньше этого не заметила? Такой редкий цвет! А её краска ближе к цвету васильков.

— Что ты поставила в охранку? — недовольный голос покупки вернул из ступора.

— А? А! Если крышку трогает чужой, то срабатывает заклинание, оно активирует капсулу с синей краской.

— С краской? — подозрительно переспросил мужчина. — Где у тебя зеркало? А огонь откуда? Ты хотела сжечь того, кто откроет крышку?

— Нет, что ты, только напугать и пометить. А огонь — наверное, я, немножко, слишком много вложила силы. Не рассчитала чуть-чуть.

— Чуть-чуть? Неси зеркало! — ощупывая пригоревшие волосы и пятнистое лицо, проревел граф.

Мариэта решила, что субординация подождет, и принесла небольшое зеркальце.

— Единый…

Граф отодвинул руку с зеркалом подальше, чтобы отразиться всем лицом, а не фрагментами, и оценить масштабы бедствия в полной мере.

Что сказать — зрелище было впечатляющее. Детей, больных ветрянкой видели? Вот, тот же самый вид, за исключением цвета пятен. Плюсом обгоревшие брови и волосы.

— Надо немедленно всё это смыть!

— Я сожалею, но в краску я добавила усилитель, так что, смыть её ничем невозможно.

— ??? Мне что, теперь всю жизнь ходить в синий горошек?

— Нет, она сойдет сама! Через пару месяцев…

— Ы-ы-ы!!! За что мне всё это?? Ты понимаешь, что в таком виде я нигде не могу показаться?? — граф, отбросив зеркало, которое, к счастью, упало на кровать и не разбилось, принялся бегать по комнате.

— Не вижу проблемы, — Мариэта схватила стеклышко и убрала подальше, пока раб не расколотил его. — Пока я собираю деньги, а ты работаешь на участке, краска сойдет.

— Ты это специально подстроила!!!

— Как я могла предугадать, что ты полезешь в сундук? Вот книги, изучай, если мне не веришь, — женщина достала три книги и положила их на стол.

— Грах знает что! На вестник у тебя деньги найдутся?

— Сейчас — нет ни медяшки. А что ты хочешь?

— Как — что? Написать домой, чтобы приехали с деньгами. Не желаю тут оставаться ни одного лишнего дня! Не смотри так — я заплачу тебе втрое от того, что ты на меня потратила и на работника дам. Наймешь кого-нибудь, когда я уеду.

— Михаэль, ты такой дурной на самом деле или это у тебя от пережитого в голове всё смешалось? — тихо спросила Мариэта. — Тебя кто-то опоил и выбросил порталом в загон работорговца. Думаю, расчет был на то, что память ты потеряешь совсем, но где-то просчитались с дозировкой. Представь, очнулся бы ты без памяти, где бы сейчас был и что делал?

Граф перестал возмущенно пыхтеть и задумался.

— Ясно же, что проделать такое с тобой мог только тот, кому ты доверяешь, раз подпустил близко и вместе с ним принимал пищу или питьё. Тебя убрали, а тут ты шлешь вестник, что жив и хочешь домой. Сам догадаешься, что с тобой сделают, пока ты беспомощен или мне продолжать?

— Сам догадаюсь, — буркнул мужчина. — Ты права, пока я не выяснил, кто меня предал, воскресать и возвращаться мне нельзя. Но, сидючи здесь, я ничего узнать не смогу, только время потеряю. Дома, если меня сочтут умершим, графство примет следующий наследник.

— Пока ты не можешь пользоваться магией, ты так и так ни на что не способен, — возразила Мариэта, — хоть в Адижоне ты сидишь, хоть в свой замок вернешься. Только здесь ты в безопасности, никто не добьёт, а объявись ты в Империи, тебя легко снова скрутят и теперь уже упрячут навсегда. Тело не нашли, поэтому объявить тебя умершим смогут не раньше, чем через полгода.

— Три года. По закону, если нет тела, то человека могут признать умершим только через три года. Двоюродному брату придется подождать.