Лина покачала головой и принялась внимательно осматривать Стефана, обходя его по кругу.

— Что такое? — поинтересовался супруг.

— Вижу — ты вполне реален. А я? Посмотри, пожалуйста — я существую?

— Аэлина, — укоризненно заметил герцог, — что ты выдумываешь. Конечно же, ты существуешь! Я уже понял, что был неправ, зайдя без стука, больше такого не повторится.

— Странно.

— Странно, что я признал ошибку?

— Ты согласен, что мы оба являемся реальными людьми, — серьёзно ответила девушка. — Но считаешь магические пары выдумкой, не существующей в жизни.

Стефан замер, будто его поразила молния.

Грах! У него есть магия, у его жены — тоже! И он пользовался общей силой, когда… им грозила опасность. Опасность! В Тропиндаре и Андастане она подстерегала их на каждом шагу, поэтому, в случае необходимости, он легко пользовался объединенной магией. А в Империи все спокойно, им ничего не угрожает, и сила вернулась к Аэлине.

— Единый…

— Угу. Мне тоже не по себе, — согласилась девушка. — Что будем делать?

— Сначала — ужин, — твердо ответил магистр. — Потом — библиотека. А еще нам надо выспаться, потому что Огаст явится ровно в десять утра и с нас живых… с меня живого не слезет. И, хоть я приказал слугам держать язык за зубами, весть, что мы вернулись, не позже утра дойдет до императора, а от него так просто, как от графа не отвертишься.

Спустя два оборота, засыпающая на ходу, Аэлина взмолилась:

— Всё равно сегодня мы больше ничего не найдем! Я больше не могу.

— Ты представляешь — они существовали на самом деле! — ответил магистр, оторвавшись от чтения. — Я не верил… Да никто в это не верит! Почему же столько поколений подряд не было ни одной магической пары? Не просто же так все считают их легендой?

— Потому что, — Аэлина не удержала зевка. — Прости. Потому что все браки завершаются одинаково — муж отбирает у жены ее дар. Вернее, большую его часть. Надо найти причину, с которой пошло правило отбирать магию у женщин.

— Да, но это — завтра, — Стефан решительно захлопнул книгу и наклонился к жене. — Э-э… да ты совсем спишь! Пошли в кроватку.

Поднял девушку на руки и понес, радуясь, что не может открыть портал — ногами-то идти дольше! Значит, он сможет дольше держать в объятиях свою невозможную, необыкновенную, непредсказуемую вторую половинку!

Утро наступило как-то внезапно.

Стефан сквозь сон почувствовал дыхание на своей щеке и привычно подгреб Аэлину ближе, уткнувшись носом ей в волосы.

И едва не подскочил, осознав, что держит в своих объятиях жену, а та доверчиво прижимается, положив руку ему на грудь.

Но вчера они разошлись по спальням, он это отчетливо помнил!

Приоткрыл глаза — точно, Аэлина.

И улыбнулся — всё-таки, не смогла без него! Конечно, где ей еще спать, как не в постели супруга? Может быть, даже уже влюбилась!

Собственническим жестом он придвинул жену еще ближе и, не удержавшись, поцеловал соблазнительное розовое ушко.

Аэлина открыла глаза, поймала взгляд мужа и взвилась горным тэкином. Слава, Единому — молча.

— Что… Что ты тут делаешь? — отдышавшись, сердито спросила девушка. — Мы же договорились, что ты не станешь ко мне приставать.

— Во-первых, — обиженно ответил Стефан, — мы не договаривались, что я не стану приставать, наоборот, я поставил тебя в известность, что намерен за тобой ухаживать. Во-вторых, это не я «что тут делаю», это ты — как здесь оказалась?

— Я спала! А ты воспользовался дверью и проник в мою спальню!

— Оглянись, — мягко посоветовал герцог.

Аэлина оторвала возмущенный взгляд от мужа, и посмотрела по сторонам.

— Ах, вот как? Зачем ты перенес меня в свою спальню?

— Я не переносил, ты сама пришла ко мне, — возмутился магистр. — Я проснулся от того, что твои волосы щекотали мне лицо!

— Ну, да, конечно! Сама перешла, как ты заявил, и не помню этого! — лицо Аэлины пылало от гнева.

— То же самое — я тебя перенёс, как ты утверждаешь, но не только не помню этого, но и твердо уверен, что никуда никого не носил! — герцог тоже образцом спокойствия не был.

— А твое ухаживание, если ты забыл, для меня завершилось… консуммацией! — Лина повернулась и, шлепая босыми ногами, поспешно вернулась в свою спальню.

Кровать разобрана, видно, что в ней кто-то спал.

Нет, каков наглец! Перетащил ее к себе, а обвиняет её!

За завтраком оба косились друг на друга, атмосфера в столовой была более чем прохладная.

Но с появлением Огаста наступила оттепель.

Граф сумел разговорить молодоженов, а они, рассказывая о своих мытарствах, перестали дуться и обстановка разрядилась.