Аэлина ошарашено посмотрела на супруга, перевела взгляд на дверь, потом — еще раз на Стефана и рассмеялась.

Легкие смешки перешли в хохот, девушка опустилась на кровать, не в силах стоять, всплеснула руками, показывая на дверь, на мужа, на себя.

— Ха-а, я закрыла… ха-ха… Думала — ты… А ты… ха-ха… Что я… А это мы оба…

Стефан некоторое время держался, потом фыркнул и тоже рассмеялся.

Да, комичная вышла ситуация, нечего сказать!

Не смущаясь, что он не совсем одет, вернее, совсем раздет, герцог встал.

— Как же я попаду к себе? Простыня совсем мокрая, придется идти так мимо слуг — через твою приемную и коридор.

У Лины смех, как рукой сняло:

— Милорд, оденьтесь!

— Непременно. Как только доберусь до штанов.

Лина фыркнула, покраснев, но глаз от крепкой фигуры не оторвала.

Красив, что есть, то есть. И эта, его меняющая размеры трубочка, опять прижимается к животу. Кстати…

— Стефан, можно вопрос?

— М-м? — герцог повернулся, ни мало не стесняясь.

— Вот это, — девушка неуверенно показала пальцем ему ниже пояса. — Что с ней не так?

— В каком смысле? — магистр встревожено опустил глаза вниз и с заметным облегчением выдохнул. — С ним всё так!

— С ним? Я думала, это она…

— Она?? Это — ОНА? — Стефан, выпрямился, пыхтя, как паровой котел, возмущенно глядя на супругу.

— Трубочка, — робко добавила Аэлина, не понимая, чем так недоволен герцог. — Как еще ее назвать? Хвостик?

— Трубочка??? Хвостик??? — в два больших шага магистр очутился возле супруги, поднял её на руки и опустил на кровать.

Охнув, девушка попыталась отползти:

— Мокро! И, Стефан, ты меня пугаешь!

Ни слова не говоря, супруг опять подхватил жену и, выбив дверь ударом ноги, перенес её в свою спальню.

— Здесь не мокро, — буркнул он, укладывая супругу на кровать. — Слишком много одежды, ну, мы сейчас это исправим.

Лина не успела ни возразить, ни охнуть — её ночная рубашка оказалась разорвана от ворота до подола.

Лёжа навзничь, девушка не могла оторвать глаз от мужчины.

Так он на неё ещё не смотрел — жадно и обжигающе, казалось, везде, куда падал его взгляд, тут же загорался небольшой пожар.

Губы пересохли, и Лина, машинально облизнулась.

Стефан издал нечто среднее между рыком и стоном и набросился на ее рот. Девушка сжалась, ожидая боли, но прикосновение губ мужа оказалось нежным и почти невесомым.

Осторожно и бережно, мужчина коснулся ее нижней губы, чуть потянул ее и отпустил, лизнув. Перешел к верхней. На секунду отстранился, заглянув в глаза жене — не напугал ли? — и вернулся к поцелуям.

Девушка замерла, купаясь в ощущениях. Это было необыкновенно и… приятно.

Губы мужа ласкали, даря удовольствие, посылая разряды тока по её телу, которое, неожиданно, загоралось всё больше и больше. Захотелось обнять за шею, запустить пальцы ему в волосы, провести ладонью по груди и животу.

И та трубочка, которая «он», но не хвостик — касаясь низа ее живота, будила в ней странные желания.

Очередное прикосновение отозвалось новым всплеском удовольствия, и Лина тихо ахнула. Магистр немедленно воспользовался предоставленной возможностью, углубив поцелуй.

Потом чмокнул её в нос, заставив удивленно распахнуть глаза, и проложил обжигающую дорожку от ушка до ложбинки между грудей.

Руки мужа, казалось, жили своей жизнью, поглаживая и лаская её тело.

Подумать только, какими приятными могут быть обычные прикосновения — Лина млела от удовольствия, которое дарили пальцы мужа, гуляющие по её груди, спине, животу.

— Невозможная, непослушная, необыкновенная, — пробормотал Стефан и накрыл ртом сосок.

Аэлина в очередной раз ахнула и вцепилась в плечи мужчины, не зная, чего хочет больше — прижать или оттолкнуть.

Волны удовольствия расходились по телу, простреливая или мягко скатываясь. Внизу живота и между ног все горело, и с каждым новым прикосновением и поцелуем жар усиливался.

Стефан отстранился, пальцем обвёл припухшие губы жены, медленно-медленно приблизился снова, не отпуская взгляда, завораживая и притягивая.

— Строптивая, смелая, страстная, — прошептал на ухо и чуть прикусил мочку.

Аэлина в очередной раз охнула, но муж не дал ей, ни дернуться, ни отстраниться — продолжил отмечать ее тело легкими прикусываниями и тут же — нежными поцелуями.