– По-вашему, они должны защищаться?

Быстрые глаза сэра Лоренса остановились на лице племянницы:

– Если ты хочешь спросить меня, поверят ли им, я отвечу - вряд ли. Но в конце концов это мое личное и не обязательное для тебя мнение.

– А вы сами верите им?

– Здесь я полагаюсь на тебя, Динни. Тебя Клер не обманет.

Динни вспомнились лица сестры и Тони Крума и она ощутила внезапный наплыв чувств.

– Они говорят правду и всем своим видом подтверждают это. Грех не верить им.

– Таких грехов в нашем грешном мире не оберешься. Ты бы лучше ложилась, дорогая: у тебя утомленный вид.

В спальне, где Динни столько раз ночевала во время собственной драмы, она вновь испытала прежнее кошмарное чувство, что Уилфрид где-то рядом, но она не может до него дотянуться, и в ее усталой голове, как припев, звучали слова: "Еще одну реку, переплывем еще одну реку..."

На другой день, в четыре часа пополудни, контора "Кингсон, Кэткот и Форсайт", помещавшаяся в желтом, тихом, как заводь, закоулке Олд Джуэри, подверглась нашествию клана Черрелов.

– А где старик Грэдмен, мистер Форсайт?
– услышала Динни вопрос дяди.
– Все еще у вас?

"Очень молодой" Роджер, которому было сорок два, ответил голосом, несколько контрастировавшим с массивностью его подбородка:

– По-моему, он живет на покое не то в Пиннере, не то в Хайгете, словом, где-то в той стороне.

– Рад слышать, что он жив, - отозвался сэр Лоренс.
– Старый Фор... ваш родственник отзывался о нем с большим уважением. Крепкий человек, викторианская порода.

"Очень молодой" Роджер улыбнулся:

– Почему бы нам всем не присесть?

Динни, впервые попавшая в адвокатскую контору, разглядывала тома свода законов, выстроившиеся вдоль стен, пухлые папки с делами, желтоватые жалюзи, унылый черный камин, где горела горсточка угля, не дававшая, казалось, никакого тепла, план поместья, скатанный в трубку и повешенный около двери, низенькую плетеную корзинку на письменном столе, перья, сургуч, самого "очень молодого" Роджера, и ей почему-то вспомнился гербарий ее первой гувернантки, которая собирала морские водоросли. Затем она увидела, как ее отец поднялся и вручил юристу бумагу:

– Мы пришли вот по этому делу.

"Очень молодой" Роджер взглянул на заголовок извещения, потом, поверх него, - на Клер.

"Откуда он знает, кто из нас двоих Клер?
– удивилась Динни.

– Обвинение не соответствует истине, - пояснил генерал.

"Очень молодой" Роджер погладил подбородок и углубился в чтение.

Взглянув на него сбоку, Динни увидела, что профиль его стал по-птичьи острым.

Он заметил, что Динни наблюдает за ним, опустил бумагу и сказал:

– Видимо, они торопятся. Я вижу, что истец подписал прошение в Египте. Он поступил так ради экономии времени, - это ясно. Вы мистер Крум?

– Да.

– Вам угодно, что мы выступали также и от вашего имени?

– Да.

– Тогда попрошу остаться леди Корвен и вас. Я приглашу вас, сэр Конуэй, несколько позднее.

– Вы не будете возражать, если здесь останется моя сестра?

Динни встретилась глазами с адвокатом.

– Отнюдь.

У девушки не было уверенности, что он действительно так думает.

Генерал и сэр Лоренс вышли. Наступило молчание. "Очень молодой" Роджер облокотился на камин и неожиданно для присутствующих взял понюшку табаку. Теперь Динни разглядела его как следует: худой, высокий, подбородок массивный, волосы тускло-песочного цвета, щеки тоже.

– Леди Корвен, ваш отец утверждает, что эти... э-э... обвинения не соответствуют истине.

– Факты достоверны, но освещены неправильно. Между мной и мистером Крумом не было ничего, кроме трех поцелуев в щеку.

– Понятно. А ночью в автомобиле?

– Совсем ничего, - ответила Клер.
– Даже поцелуев в щеку.

– Ничего, - подтвердил Крум.
– Абсолютно ничего.

"Очень молодой" Роджер провел языком по губам.

– С вашего позволения, я хотел бы услышать, каковы ваши истинные чувства друг к другу, если они у вас, конечно, есть.

– Мы говорим голую правду, как сказали ее и моим родным, - подчеркнуто внятным голосом объявила Клер.
– Вот почему я попросила, чтобы вы позволили моей сестре остаться. Так ведь, Тони?