На пороге возник Буханец. Его лицо было в крови, лацкан кожаной куртки держался на одной нитке — результат рукопашного боя.

— Герман Олегович, расколовские шестерки проникли в подвал, боюсь, их нам не сдержать.

— Где Чугунов?

— Он со своими людьми контролирует весь первый этаж, но патроны на исходе. И что-то случилось с Воробьевым, он уже давно должен быть здесь.

И как бы в насмешку, снаружи раздался истерический крик Кривозуба: «Я вас, придурков, спрашиваю — где патроны?»

— Как видите, пока действует закон компенсации, — сказал Арефьев и подошел к сейфу. Из нижней секции достал объемную коробку с круглыми, похожими на хоккейную шайбу, гранатами.

— Возьми и раздай всем, — обратился он к Буханцу. — Это нервно-паралитический газ, но прежде чем бросать, надо надавить на синюю кнопку…

Когда охранник вместе с коробкой ушел, Арефьев из той же нижней секции извлек короткоствольный автомат, к которому скотчем были прикреплены четыре рожка. Из ящика стола взял пистолет «грач».

— Злата, идем, я отведу тебя на третий этаж, а оттуда по пожарной лестнице тебя выведет Буханец.

— Нет, я остаюсь с тобой, — и он понял: она будет с ним до конца, каким бы конец этот ни был.

Когда они поднимались по лестнице, под ногами хрустело стекло и перекатывались стреляные гильзы, которых здесь было видимо-невидимо. Особенно много их было у окон. Увидев Шедова, Арефьев немного взбодрился.

На другой стороне дома, где кухня и подсобки, оборону держали Фердинанд с Денисом. Борис сидел возле газовой плиты, держа между ног автомат. Пуля задела ему плечо и он салфетками тампонировал рану.

И вдруг все стихло. И музыка и выстрелы. И это показалось зловещим признаком. Именно такое ощущение испытывал Бронислав. Он слышал голос Кривозуба и теперь для него все встало на свои места — он должен с ним встретиться.

Однако тишина была недолгой: все, кто находился в доме, услышали тяжелый накат подъехавшего транспорта.

— Это «урал», АТН, — сказал Димка.

Его слова тут же получили подтверждение. В дверь вошел Шедов и с порога объявил:

— Расколов прислал целый взвод фашистов. Что будем делать?

— Устроим гадам Сталинградскую битву, — сказал подошедший Фердинанд.

Из коридора появился Арефьев, Злата — рядом.

— Надо уходить, — сказал он. — У них большое численное превосходство.

— Зато на нашей стороне эта…Брестская крепость, — Шедов окинул взглядом помещение. — Впрочем, не помешало бы связаться с милицией…

— Я уже туда звонил, никто не отвечает, — Арефьева мутило от боли и страха за судьбу жены. — Я не удивлюсь, если…

— Я тоже не удивлюсь, — Шедов вытащил из кармана мятую пачку сигарет, — Я тоже не удивлюсь, если узнаю, что эти расколовские бультерьеры, прежде чем направиться сюда, заехали в отдел и немного его прикрыли…

— Но это же из сценария государственного переворота, — сказал Арефьев.

— Переворот в Опалихе и только…Стоп, они что-то пытаются нам сообщить, — Шедов, вытянув короткую шею, напоминал бобра на чужой протоке.

Прислушались.

Бронислав узнал голос Кривозуба.

— Вам уже никто не поможет, — вещал мегафон. — У нас есть полномочия вас или арестовать или уничтожить, поскольку вы вне закона. У вас времени на раздумье — два оборота секундной стрелки…

Шедов чиркнул зажигалкой и взглянул на часы.

— Не очень они щедры, — сказал он и обратился к Брониславу: — Сколько у тебя осталось гранатометов?

— Один, но есть еще немного гранат и тротиловых шашек. — Хозяин, — обратился Бронислав к Арефьеву, — мне надо попасть на крышу…Отсюда не видно машины, на которой они прибыли сюда. Их надо лишить возможности уносить ноги…

— Пойдем, парень, — сказал Арефьев, — я покажу тебе слуховое окно.

Злата не отставала от мужа ни на шаг. Они поднялись на чердак и Арефьев осторожно открыл люк, находящийся на лицевом скате крыши. Бронислав поднял руки и вместе с гранатометом наполовину вылез из отверстия. Звезды, словно иголки, кольнули глаза. Перед ним лежала темная полоса кустарника, горевший джип, а в метрах ста пятидесяти от него застыл фургон.

Бронислав тщательно прицелился и выстрелил в то место, где находился бензобак. Взрыв, который прозвучал, был намного сильнее гранатометного, что говорило лишь об одном — в фургоне находился боезапас. Комья земли, отдельные фрагменты взорванной машины упали на крышу дома и она запела на все лады. Тут же последовала реакция: откуда-то из-за кустов задолдонил пулемет и пули мощно зацокали по стенам.

Они побежали вниз и на одном из лестничных переходов едва не угодили под пули, влетавшие в окно. Все помещение заполнилось известковой пылью.