— Ты была в русской бане?

— Нет.

— Сейчас буду парить тебя и жарить.

— Но как же тетя и…

— Все нормально, Антоха всегда выхватывает, как я приезжаю. Извини, что он обидел тебя.

— Я дала ему в кадык.

— Да ты опасная девчонка. Открой дверь.

— Это точно баня?

— Да, сам строил.

Заходим в небольшую прихожую, дальше налево что-то типа комнаты отдыха, диван, столик, холодильник, чайник с чашками. Справа еще помещение, там вижу полотенца, банную утварь.

— Я обычно ночую здесь, когда приезжаю.

Он так и стоит со мной на руках, а я не хочу, чтобы он меня отпускал. Чтобы никогда не отпускал. Почему сегодня не новый год и я не могу загадать такое желание?

— Отпусти меня! Глеб, прекрати! Даже не думай!

Агата отбивается от меня, а я все равно тащу ее в парную. Она сделала туда только один шаг и вылетела пулей, наткнувшись на меня.

— Ты хочешь моей смерти? Ты ужасный человек! Нет, Глеб, там адская жара.

— Там и должна быть адская жара, это русская парная.

— Это не парная, а пекло.

Хватаю за талию, мы вдвоем совершенно голые, эта девчонка отбивается, как дикая кошка, поцарапала меня всего, а я, как ненормальный, кайфую от прикосновений ее ко мне. Прижимаю к себе, она ерзает, трется своей упругой попкой о мой член.

— Перестань ерзать и пошли, я обещал тебя жарить и парить.

— Я думала, это совсем другое.

— Господи, какая ты испорченная. Каких только мыслей нет в этой маленькой головке. Вот, надень шапку.

Одной рукой держу ее за талию, другой натягиваю по самые глаза банную шапку. Резко открываю дверь, почти вношу в жаркую парную. Агата визжит, закрывает лицо руками, замирает на месте, хотя совершенно не жарко, я даже еще не поддавал. Горячий воздух проникает в каждую пору, заставляя мышцы расслабиться. Толкаю девушку вперед, забираюсь на верхнюю полку, тяну ее за собой. Агата все еще закрывает глаза, но уже не сопротивляется.

— Можешь открыть глаза, здесь не страшно.

Усадив себе на колени, приподнимаю с глаз шапку, облокачиваясь на прогретые деревянные доски. Агата совершенна, подтянутое тело, видно, что занимается или много танцует, чуть загорелая кожа, крыло ангела на левом плече, мой кулон на груди, увядшие розы на бедре. Всегда думал, что женское тело должно быть чистым, без татуировок и рисунков, но ей это все безумно идет. Она на самом деле ангел, но одна сука сломала ей крылья, а другие твари пользуются.

Провожу пальцами вдоль позвоночника, вижу, как ее кожа покрывается мурашками. Убирает руки с лица, смотрит на меня.

— Жарко?

— Не очень.

Рассматривает все вокруг, а я зависаю на ее груди, рука так и тянется накрыть ее ладонью, чуть сдавить сосок. Помню ее на вкус, помню, как жадно засасывал сосок в клубе, словно с цепи сорвался тогда. Но сдерживаю себя, мой выдержки позавидует любой мужик. Если начну трогать, то уже не остановлюсь. А я обещал ее парить, вот визгу будет, улыбаюсь своим мыслям.

— Чему ты так рад?

— Ты сейчас забавная.

— Смешная, да? — натягивает шапку, пряча под нее выбившиеся из высокого хвоста волосы.

— Нет, забавная.

Тяну на себя, быстро целую и снова отпускаю, Агата прикладывает к губам пальцы и удивленно смотрит, словно я сделал что-то сверхъестественное. Не могу представить, что пережила эта девочка, ведь на самом деле девочка совсем, только дикая временами. Стоит лишь вспомнить ее короткий монолог в машине, внутри все переворачивается от бессилия что-либо исправить, изменить.

— Что с тобой? — проводит по щекам пальцами, заглядывая мне в глаза.

— Все нормально, — ловлю пальцы, целую.

Снова удивленно распахивает глаза, а я не свожу своих с ее губ. Так, еще немного, и я возьму ее прямо тут, на этих жарких досках.

— Закрой глаза.

Быстро встаю, усаживая Агату на полку. Зачерпываю из таза, где запаривается березовый веник, воды, выливаю на раскаленные камни, помещение сразу заполняет горячий пар, он обжигает, проникает глубоко под кожу. Цепочка с медальоном обжигает грудь, стираю пот с лица, Агата снова визжит, пытается встать, но я держу ее одной рукой, другой стряхивая с веника воду.

— А ну стоять.

— Аааааа… нет, Глеб! Помогите!

Несколько раз ударяю веником по попке, еще и еще. Агата больше не дергаете.

— Ложись, дикая.

А дальше она вошла во вкус, я знал, ей понравится. Кожа покраснела, покрылась мелкими капельками пота, я смахиваю их березовыми листьями, а сам кайфую от того, что все, что сейчас происходящее — правильно. Именно здесь, со мной рядом она должна быть, не в сраном гадюшнике “Шкала”, не у себя дома с иудами братишками-соседями, а только со мной рядом.