— …и несравненная Ленмариэль Шорглан-лэн!

Таше стоило чуть напрячь слух, чтобы услышать, как Мор со звонкостью траурного колокола объявляет имена гостей, прибывающих в бальную залу. Глупость, конечно: все сто шестьдесят приглашённых были в особняке ещё вчера, а первые гости прибыли два дня назад, так что все давно уже знали, кто удостоил Клаусхебер своим присутствием, но… традиция есть традиция.

А вот Таша ни одного гостя и в глаза не видела. Элль заявила, что её появление надо продать подороже, так что мнимой невесте и носу из башни казать не позволяли. Она даже ела тут же — и лишь тоскливо смотрела из окна, как слуги и подвязавшийся им в помощники Джеми развешивают в саду бумажные гирлянды. Традиционный послебальный ужин решили устроить на свежем воздухе: так гости смогут одновременно насладиться как вкусом изысканных яств, так и зрелищем грандиозного фейерверка, для которого вызвали мага из Арпагена.

Периодически Таша бушевала и напоминала, что соглашалась на роль невесты, а не послушницы в одинокой келье; но тогда к ней заглядывал Арон со своей чуть извиняющейся улыбкой, тёплым взглядом и уморительными рассказами о жизни пвилльцев — и Ташино возмущение быстро таяло. Как выяснилось, дэй и без телепатии неплохо умел влиять на людей… и нелюдей.

— Достопочтенный Эдреми Лембан-энтаро и очаровательная…

— Так, с причёской вроде бы всё, — придирчиво поправив одну из лент, Элль взялась за шнурки корсета. Глаза герцогини искрились нежной зеленью, рыжие локоны рассыпались по плечам; её платье было бирюзовым, сдержанно расшитым золотом и мелкими изумрудами. — Теперь одежда.

— А корсет так затягивать обязательно-ох! — Таша судорожно глотнула губами воздух: герцогиня рванула шнурки, и грудь сдавило каменной глыбой. — Ты издеваешься? Как я буду танцевать, если даже дышать не могу?!

— Красота требует жертв, — отрезала Элль.

— Но желательно, чтобы в конечном счёте жертва всё же осталась жива!

— Прекрати ныть! Хочешь выглядеть принцессой или как?

— Я и так не… не…

— Вот именно. Так ты именно не.

Элль уже стряхивала невидимые пылинки с Ташиной юбки, расшитой серебристыми нитями и каплями горного хрусталя, широкими фалдами ниспадающей до полу. Пока до полу — работа служанок и невысокие каблучки должны были сделать своё дело. Платье было из мягкого шелковистого бархата, с короткими спущенными рукавчиками, оголяющими плечи, но достаточно высоким лифом; во всяком случае, зеркальце он скрыл.

Ещё оно было чёрным.

А ещё оно было из шкафа Кэйрмиль.

Как поняла Таша, Норманы решили замолчать правду о семейной трагедии — разглашение правды вызвало бы много проблем, неизбежно приводящим к прибытию стражи и подкошенной репутации семейства, чего никому не хотелось, — и в глазах света Орек просто тихо развёлся с супругой, причём уже пару месяцев как, после чего отправил её восвояси. Учитывая, что их брак изначально был мезальянсом, это не должно было вызвать кривотолков. А когда дело дошло до выбора наряда мнимой невесты, Элль решительно вытряхнула все сундуки и шкафы сбежавшей тётушки, заявив, что у неё самой «совсем другой размер». Хотя Таша подозревала, что ей просто жаль расставаться хотя бы с одним своим нарядом хотя бы на один вечер.

Именно Элль решила, что платье должно быть чёрным. Как Таша ни боролась за право надеть дымковое белое, шёлковое жемчужно-серое или атласное сиреневое — решившая что-то герцогиня была несдвигаема, как Дымчатый Пик.

— Туфли, — велела Элль.

Одна из служанок опрометью кинулась Таше в ножки, и та обречённо взгромоздилась на каблуки. Подшивавшие юбку девушки привстали следом, торопливо обкусывая нитки.

— Длина, что надо, — констатировала герцогиня. Наградила служанок надменным взглядом. — Не прошло и года, бестолочи!

Девушки, прошелестев «простите, госпожа», покорно отползли подальше, а Элль развернула Ташу лицом к зеркалу на стене.

— Что ж, оцени мой подвиг.

Таша хотела съязвить в ответ, но прежде посмотрела в стекло, обрамлённое золочёным деревом.

И промолчала.

— Я сразу говорила, что платье должно быть чёрным. — Элль улыбнулась с затаённым удовлетворением. — Дебютантки всегда одевают светлые, лёгкие… распускают волосы… фи. Самая красивая… кхм… девушка, которая должна быть самой красивой, обязана выделяться из толпы.

— Дебютантки по этикету в светлое одеваются, — пробормотала Таша. — В чёрном вдовы ходят…

Она всё ещё разглядывала своё отражение. С некоторым сомнением. Казалось, из зеркала смотрит кто-то другой: будто она опять вглядывалась в оконное стекло и видела там — не-себя. Незнакомку — статную, изящную, утончённую. Загадочный чёрный бархат оттенял белизну её кожи, высокая причёска выгодно подчёркивала сердцевидную форму лица, волосы отблескивали старым золотом по контрасту с лентами цвета ночной мглы…