— Не верю.

— Честное заговорщицкое!

— Хм… а на что спорим?

— Если не удержусь, куплю тебе полное собрание сочинений Джорданесса. В золочёном переплете. Идёт?

— Да!

И если б телом сейчас управлял Джеми, оно бы явно подпрыгнуло от радости.

— Чего не сделаешь ради единственного брата, — Алексас закрыл глаза. — Сам над собой иногда умиляюсь.

Какое-то время оба молчали.

— Алексас…

— М?

— А то, что говорят в народе про последних Бьорков… это ведь неправда?

Ресницы юноши дрогнули.

— Неправда, — миг спустя твёрдо произнёс он. — Король Ралендон был хорошим правителем и прекрасным человеком.

— Вот и я так думаю. Но… если то, что нам Герланд рассказывал, действительно так… получается, Бьорки когда-то и впрямь незаконно захватили престол?

— Бьоркам дал власть сам Ликбер Великий. От него они ведут свой род. А Ликбер был ниспослан нам Богиней, в этом нет сомнений. Да, шестьсот лет назад Тариш Бьорк Первый сверг законных правителей Срединного королевства, но только потому, что они использовали свои великие силы во зло. Власть Бьорков — от Богини.

— Это хорошо. А то… да, я ненавижу Шейлиреара, но… — Джеми неловко закашлялся, — знаешь, иногда я сомневаюсь, что «Тёмный венец»… что мы… и то, что мы делаем — правильно.

— Не сомневайся. Мы на правой стороне.

— Конечно. Просто лезут в голову глупости всякие… не обращай внимания. Да и мне не надо, — в голосе Джеми послышалась улыбка. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, братишка.

Алексас посмотрел на портрет родителей.

И мрачно отвернулся к стенке.

В конце концов, Джеми ещё слишком ребёнок, чтобы понимать: в жизни всё далеко не так однозначно, как в книжках.

И слишком хороший, чтобы успешно преодолевать своё обострённое чувство справедливости ради общего блага.

— Святой отец, может, всё-таки соизволите ответить на пару моих вопросов, не заподозрив меня в недоверии?

Спёртый воздух Криволесья, казалось, забродил. Дорога пролегала узким туннелем меж древесных стволов, гладких, словно шлифованный мрамор, и отвесно уходивших в небо. Где-то далеко вверху стволы распушались ветками и смыкали кроны сплошным лиственным пологом, отчего в лесу царила неестественная для сумерек тьма. В стороне от дороги прела палая листва, но сама дорога была абсолютно чиста. Как и тропки, редкими ниточками расползавшиеся куда-то в чащу.

Что дорога, что тропинки — они были какими-то… ненастоящими. Будто их добавили в лес в последний миг, торопливо, на скорую руку чиркнув пыльные полосы. Забыв о том, что протаптывать их некому, а тропы могут и покрыть мхи, и засыпать листва.

Вначале Таша планировала придержать свои вопросы до обещанного привала, но молчание на протяжении всей дороги действовало на неё несколько угнетающе; а окружающая остановка и беспробудный сон Лив лишь усугубляли желание как-то отвлечься.

— Задавайте свои вопросы, — дэй бережно удерживал спящую девочку перед собой. — Может, я отвечу.

— Вы телепат, да?

— Было бы глупо отрицать.

— Сильный?

— Скажем, недурной.

Понятно. Сильный.

— А я, случаем, не отрываю вас от некоего дела в приграничном трактире?

— Вы и ваша сестра были моим единственным делом.

— Что? Но…

— Когда на меня напали волки, я уже возвращался из Заречной. Собирался подлечиться и продолжить путь в родную деревню… а потом услышал ваш разговор с мальчиком-конюхом. И решил помочь.

— И после этого вы требуете, чтобы я вам доверяла? Да вы сходу меня обманули!

— «Провинность есть в моём деянии, но не преступление».

Что возразить на цитату из священного писания, Таша не нашлась; а клирик меж тем направил Принца на одну из тропок, уводивших в чащу.

— Может, не стоит сходить с тропы? — осторожно заметила девушка.

— Место для ночлега лучше искать подальше от большой дороги.

— Большая дорога? — Таша с сомнением оглянулась, но не стала развивать мысль. — А как всё-таки вы планируете защитить нас от… неприятных особей? Против нечисти простой клинок не поможет.