Когда с приготовлениями было покончено, Куин отстучал на парящей над пластиной коммуникатора голограмме цифровой код, дверная панель встала на свое место, а вагон едва заметно дернулся и двинулся вперед. С каждой секундой ощущение скорости увеличилось, пока, наконец, наш транспорт не начало дергать уже вполне чувствительно.

Это было абсолютно не похоже на перемещение в космической капсуле. Там, я помню, даже скорость ощутить не получалось, вон и Гринь засомневался, что мы вообще куда-то летим, а не стоим, скажем, в ангаре заброшенного орбитального лифта. Здешнее транспортное средство, казалось, служило живущим на станции людям так долго, что вот-вот должно было развалиться на части.

— Минут десять в дороге! — прокричал боевик, заглушая гул и дребезжание.

Подумал, вероятно, что сопровождаемые им чужестранцы напуганы всем этим грохотом и скрежетом. Если он рассчитывал таким образом успокоить граничника, без удивления смотревшего по сторонам, то просчитался. Стеф просто кивнул и закрыл глаза, как бы говоря всем своим видом «толкни, как доберемся». А вот Гринь, в отличие от моего подопечного не получавший постоянные пояснения, заметно нервничал. Фасон, конечно, держал — куда было деваться после всех тех эпитетов, которыми он совсем недавно крыл подземников.

Вообще, я считаю, нам повезло, что мы встретили людей Фокса. И его заинтересованность пришельцами тоже играла нам на руку. С Мантой и ее людьми каши было не сварить, не доставало ей ни возможностей, ни манер — все я никак ей тот фокус с феромонами простить не мог. А вот сделка с действующим главой подземников превращала наши шансы вернуться на Землю из призрачных во вполне осуществимые.

Пару часов назад, когда Гринь озвучил наше намерение покинуть общество политических оппонентов президента, Слай даже попытался возражать. Потянулся за оружием, за что сразу же поплатился прибитой к полу рукой — нехристь решил продемонстрировать возможности древнего стрелкового оружия, а заодно и показать, что не один молчаливый Страж в их компании умеет убивать.

Боевик Манты как-то сразу это осознал и решил, что спорить дальше будет себе дороже. Только скалиться нам вслед со злым обещанием в глазах, мол, мы еще встретимся, не перестал.

С Фоксом, кстати, мы толком даже не поговорили. Он пригласил нас на встречу, всячески заверив в своем расположении, но заодно и решил проверить будущих союзников. То есть отключился, оставив нас самостоятельно урегулировать отношения между двумя отрядами. Что, как я уже упоминал, закончилось стрелой в руке одного особенно буйного переговорщика.

По пути мы со Стефом все обсудили раз на десять, а так как русского языка тут, похоже, никто не знал, то и Гриня ввели в курс дела. Он с моими доводами полностью согласился. И теперь нам оставалось только дождаться встречи со здешним диктатором.

Вскоре снаряд стал снижать скорость. Сперва пропал гул и потрескивание корпуса, которое так нервировало Гриня, потом сошло на нет ощущение безумной скорости, и, наконец, транспорт плавно остановился. Дверная панель скользнула в сторону, демонстрируя точно такой же зал, из которого мы десять минут назад и сели в капсулу. Пустой.

— Снова часами по коридорам бродить? — с тоской протянул Гринь, ожидая, пока наш провожатый командой с коммуникатора опустит дверь наружу.

Стеф, продолжая играть роль бессловесного убийцы, бросил на Куина хмурый взгляд.

— Нет! — тут же поднял руки тот. — Здесь совсем рядом!

После знакомства с кулаками граничника, боевики держались с ним подчеркнуто вежливо и предупредительно.

Плутать все же пришлось — местные подземники были помешаны на безопасности точно так же, как их собратья в секторе собирателей. Если же убрать все бессмысленные (для меня, по крайней мере), попытки запутать нас, то цель нашего пути и впрямь была рядом — меньше километра по прямой. Когда мы-таки добрались до нее, я понял, почему Слай пошел за Мантой.

Очередной коридор вывел нас не к поселку, сляпанному из того, что под руку попало, а в настоящий подземный город. Похоже, его возводили еще строители «Цереры-Сортировочной». Не сравнить по красоте с жилыми районами на «поверхности», но все равно впечатляющий, а самое главное, не выглядящий как гетто. Здесь не было высотных зданий, как у демонопоклонников, не имелось парков и фонтанов, просто одна широкая улица, если можно так сказать об огромном коридоре, и тысячи, точнее даже, десятки тысяч жилых модулей, встроенных прямо в стены.

Улей — вот первое, что пришло на ум, когда я увидел эти однотипные, не лишенные привлекательности, но все же абсолютно утилитарные соты. Настоящий человеческий улей, в котором, наверное, проживало около сотни тысяч человек. Если не больше.

Люди были везде, куда ни взгляни. Выглядывали из окошек своих жилищ, стояли в очередях у десятков подъемников, курсирующих вверх-вниз, дисциплинированно, колоннами, шагали куда-то — вероятно, на рабочую смену или, наоборот, с нее. Голодными, в отличие от тех же собирателей, они не выглядели. Занятыми, деловыми, собранными, озабоченными, но никак не нуждающимися в питании. Контраст с первым поселком подземников был так силен, что я даже сперва камерам дронов не поверил.