— Тебе прямо вот сейчас?

— Квартира занята что ль?

— Нет… но ты же не поедешь одна. А у Димки во вторник первое сентября…

— Хорошо. Убедила. Поеду в пятницу.

— Ну что за блажь, Рит?

— Не могу. Меня на части рвет…

— О, боже! Ты где?

— Еду в такси и ищу смысл жизни.

— Попроси остановиться. Мне нужен адрес. Поверни голову в начале налево, а потом направо. Прочитай то, что видишь.

— Жек… я тебя люблю. Не надо ничего…

— Ритусь!

— Прости, что гружу… ничего не надо. Я на дачу, за малым. Там и заночую. Прости…

— Рит!!! — не дослушав, нажала отбой.

Приехав к родителям на их «приусадебный участок», удивилась тишине. Вечер пятницы. Обычно чувствовалось и слышалось движение в округе, но в тот день полный покой окутал как минимум ближайшие две улицы.

Возле входа в дом сидел папа. Он читал газету через лупу и очки.

— Пап! — бросилась к нему, словно в детстве. КАК же мне его не хватает! Ну что за жизнь такая пошла, дурацкая?! Все некогда мне! Суечусь, спешу, постоянно занята!

— Муся! — он обхватил меня за плечи, прижимая. — Ты приехала?

— Помоги мне!

— Солнышко мое…

Слезы появились сами собой. Они покатились крупными горошинами по щекам.

— Па… не могу!!! — истерика накрыла так, что не стало сил на объяснения.

Он пытался вырвать меня из истерики, которая вдруг возникла, никого не спрашивая. Заставил выпить воду; дул в лицо, шлепал по щекам, прижимал к себе так, что хрустели кости; стал плакать вместе со мной… И только после этого, я вышла из анабиоза.

— Папуль, прости меня… мне так тяжело…

— Мася, солнышко… я готов умереть за тебя. Не извиняйся. Не надо. Ты мне только расскажи… что у тебя?

— Сама не знаю. Дурдом. Есть Саша — которого люблю, но ты сам знаешь все остальное… Дима… их отношения… и есть Витя… его я уважаю… он защита, опора и прочие достоинства…

— Мусь, ты не знаешь, кого выбрать?

— Да…

Молчание затянулось настолько, что я, в какой-то момент, уже посчитала, что наш разговор окончен. Но нет. Папа вдруг потянулся к пачке с сигаретами. Ого! Откуда она взялась на столе?!

— Солнце, что тебя смущает? — подкурил и выдохнул дым колечком. Это было мягко говоря странно. Я смотрела на это зачарованным взглядом.

— Не знаю…

— Для жизни с Виктором тебе не хватает любви?

— Да.

— Так ты его любишь. Просто иначе. И что при этом не так? Нет страсти? — папа выдохнул и потянулся стряхивая пепел.

— Ну… да… — таких разговоров у нас до этого не было. — Как мне в себе разобраться?

— Хороший брак это не про страсть и не про любовь. Хороший брак — это про дружбу.

— Пап… ты о чем сейчас?

— О жизни, Мурочка… о жизни…

Глядя на задумчивость отца, у меня, вдруг, произошла внутренняя рокировка.

— А как же… все остальное?

— Муся… если тебе нужен огонь в отношениях, это означает, что ты еще не доросла. Прости. Это нельзя объяснить.

— О, боже! Что за формулу я сейчас пытаюсь постичь?!

— Есть определенные правила. Их понимаешь с годами.

— Пап, ты о чем?

— Солнышко… жизнь длиннее самой длинной любви, понимаешь?

Эти слова вдруг прозвучали для меня словно гром среди ясного неба. Я повторила их мысленно раз двадцать. Папа погладил меня по голове.

— Ты меня совсем запутал. — Простонала, закрывая ладонями лицо.

— Все очень просто. Выбери того, без которого тебе будет пусто. Не плохо и больно, а именно пусто. С тем ты и будешь счастлива.

В этот момент на пороге дачи появилась мама.

— Маргарита? Ты рано…

— Так вышло. Привет, мамуль. Где Дима?

— Играет в планшет.

— Лиля будет сегодня?

— Нет. Они с Аркашей поедут к его брату на день рождения. А ты сама? — она с опаской посмотрела по сторонам. Я даже усмехнулась мысленно.

— Да. — Увидев, как она облегченно выдохнула, не выдержала и засмеялась. — Мам, не переживай. Виктора нет. Я одна.

— И с чего бы мне переживать? — она недовольно скривилась, увидев мое веселье. — Ты останешься на ночь?

— Думаю да. Завтра утром уедем с Димкой. Ему надо форму купить для школы и спортивный костюм.