— Мэри! Я же поймаю тебя! — веселится кто-то из парней.

— Не дождешься! Ай! Я ударилась!

Макс хмыкает, коснувшись щекой моего лба:

— Как думаешь, кто-нибудь из них подозревает, чем мы сейчас занимаемся?

— А чем мы сейчас занимаемся? — Как же меня сводят с ума его низкий шепот и руки, что так уверенно блуждают по телу. Кажется, что для них нет ничего невозможного.

— Получаем удовольствие. От общения. От прикосновений. От запахов. — Его пальцы мучительно медленно подползают к моим трусикам. Моя попа машинально вжимается в его бедра, и сладкое томление растекается внизу живота. Вот она, моя доска для серфинга. Я встаю на нее и жду сокрушительную волну, которую смогу покорить… — Тебе нравится наша игра?

— Глупый вопрос.

Он тихо смеется. Потом чуть сильнее сжимает мою челюсть и накрывает теплыми губами мой рот. Завожу правую руку назад и хватаюсь за его крепкую шею, чтобы не упасть. Мы целуемся так страстно и дико, что все мысли, словно, впадают в спячку. Или уносятся за тысячи километров от меня… В данную минуту я принадлежу только этому поцелую, месту, мужчине… Между нами нет глубоких чувств, мы совершенно не знаем друг друга, но это не мешает мне прикасаться к нему и позволять делать то же самое со мной. Разве в этом есть что-то зазорное? Не думаю.

Пока не думаю. Нет, не хочу думать.

Мне видна сверкающая волна, надвигающаяся на мой тихий пляж. С каждой секундой она становится четче и ощутимее. Язык Макса сплетается с моим, а теплые пальцы не спеша поглаживают мои трусики. Моя ладонь все сильнее сжимает его шею, мне хочется стать к нему еще ближе, находиться с ним в еще более тесном пространстве. И внезапно, когда низ живота парализует приятный спазм… Когда тело смиренно готово пропустить сквозь себя тысячи электричес

ких ударов (это всего лишь поцелуй!), Макс резко отрывает свои губы от моих и обводит ладонью оголившуюся часть бедра. Кажется, его рука дрожит. Он тихо, но прерывисто дышит, небрежно находит губами мое ухо и хрипло шепчет:

— Я бы прямо сейчас съел тебя, но для десерта еще слишком рано.

«Нет! Нет! Нет! Только не это!» — кричит моя возбужденность. Когда закипает чайник, из него выходит пар. Когда заводится машина, из глушителя вырываются газы. А когда тело дрожит и плавится изнутри, ему необходимо закончить убийственно-потрясающее самоуничтожение.

— Сейчас включится свет, — предупреждает он, осторожно расправляя мою юбку, словно сама я не в силах позаботиться о себе. Меня как будто обманули, помахали перед носом конфеткой, а потом просто швырнули её через высокий забор, который я ни за что не смогу перелезть. — После игры буду ждать тебя у бара.

Находиться в крепких тисках неудовлетворенности — хреново. С Мишей я редко испытывала оргазм, в большинстве случаев все заканчивалось приятным и легким, как летний ветерок, томлением, и это чувство никак не развивалось. Никогда не винила его в этом, но частенько, особенно в последнее время, я тихонько злилась. На ситуацию, на себя, на него… В других парах тишь да гладь, страсть и любовь, оргазм и секс, сносящий крышу, а у нас же — фальшивые стоны и долбаная симуляция «о, да, это было фантастически!».

Сама не понимаю, как смогла так глубоко забраться в собственные мысли, когда вокруг все веселятся, кричат и как будто бегают друг за другом в беспросветной темноте. Пока поправляю тонкую бретельку майки, что чудным образом упала с плеча (а я этого даже не заметила!), кто-то из девушек тихонько смеется, двигаясь где-то поблизости. Она и, по-видимому, её собеседник перешептываются, а потом чьято нога наступает на мою. Уже в который раз за сегодняшний вечер.

— Ой! — восклицает девушка и смеется. — Сорри!

— Ничего страшного, — одними губами отвечаю я, поджимая пальцы ног. Хочу стянуть туфель и размять стопу, но руки Макса, что продолжают придерживать меня за бедра, словно не желают отпускать. — Не обязательно так сжимать меня. То есть… Вообще не надо этого делать. — Пытаюсь немного отодвинуться от мужского тела, но большие ладони словно прилипли ко мне, удерживая на месте. Боже правый, сколько силы в этом парне? Я снова дергаюсь, а Макс же как будто превратился в многотонную статую, не желающую сменить позу. — Будь добр, убери руки.

— Ты слышала? — спрашивает он серьезным тоном. Я даже замираю, прислушиваясь к невесть чему. — Этот смех…

— …Что?

— Смех, — повторяет он, переместив свои руки на мою талию. Мне кажется, что его голос в миг огрубел. Девчонки снова верещат, и я жмурюсь. — Я уже где-то слышал его.

— Ничего удивительного! — чуть ли не фыркаю я. Хочу покинуть эту комнату и выпить холодной воды… И поразмыслить над своим возмутительным поведением. — Здесь почти все знают друг друга…

Чертов свет снова включается, и я резко накрываю глаза ладонью. Несколько раз моргаю, а потом опускаю руку и вижу, как Моника и Крис, в двух шагах от нас, замерли в безмолвном танце. Не знаю почему, но мои губы вдруг растягиваются в улыбке. Пока комнату пожирала темнота, приводя сумасшествие каждого (мое уж точно!) в действие, эти двое нежно прильнули друг к другу и просто танцевали. Однако, заметив, как я пялюсь на них, Моника вдруг дергается и опускает голову. Она хватает за руку Криса и тянет его к выходу, словно там за дверью находится её спасение.