Печенка по-новому всмотрелся в лица окружающих его людей. Он не знал их биографий и послужных списков, так же, как не знал о том, куда именно попал, но сейчас почувствовал, что эти люди и это место соответствуют друг другу. От них исходили такие же невидимые волны, как от Гайдана, когда их пятерка выезжала «на дело». Гайдан был готов убивать и делал это, как только подворачивался случай.

– Слушай внимательно, Миша, – негромко проговорил Лис, и Печенка превратился в слух. – Мы знаем, что ты работал на Колдуна.

Подполковник сделал едва заметную паузу, как бы давая возможность опровергнуть это предположение.

«Что за базар, начальник! Какой колдун? Не надо лепить горбатого к стенке!» – в таком духе отвечал на предыдущих допросах Печенков и через силу кривил разбитые губы в презрительной усмешке.

Но сейчас никакого опровержения не последовало. По сравнению с прежним поведением это уже был шаг к признанию.

– Мы знаем, что Колдун приговорил тебя к смерти.

На этот раз Миша не только не стал опровергать, но и скорбно наклонил голову, соглашаясь.

– А ты знаешь, что он не бросает слов на ветер.

Теперь Печенков откровенно кивнул.

– И куда же тебе деваться?

Подозреваемый молчал.

– Но это твои проблемы, – Лис сделал небрежный жест, выражающий вполне однозначное отношение к трудностям Миши Печенкова.

– А у нас другие задачи. Взять Колдуна и всю вашу шоблу за хвост, и чем быстрее, тем лучше! Потому что гадите вы сильно, кровь льете, людей пугаете!

Коренев повысил голос и рассматривал Печенку, как исследователь изучает опасное насекомое, раздумывая над тем, представляет оно интерес или надо его попросту раздавить.

– Ты вот из себя крутого корчил, не кололся и думал, что все будет хорошо. А так не бывает. Где ты сейчас есть?

Неожиданный вопрос застал Печенку врасплох.

– Не знаю...

– Вот! И никто не знает! Из изолятора выпустили, и ты пропал. Не объявишься – подумают, что свои тебя в лесочке прикопали...

– А мы тоже закапывать умеем, – сказал в пространство Попов. – Помнишь, как ментов крыл по рации? Тогда смелый был! А ну-ка загляни в ту комнату!

Он подтолкнул Печенкова к зловещей маленькой комнате с выразительно засыпанным опилками полом. Тот уперся. Внезапно пришло полное понимание, для чего тут опилки и вообще – для чего идеально подходит это место.

– Нет! Нет! За что меня стрелять? Я ничего не делал, только рядом стоял...

Лис и Литвинов понимающе переглянулись. Раскол начинается с маленького признания. Самый трудный шаг – первый. А потом дело идет быстрее.

– Слушай меня, Миша, – вновь вступил в беседу Лис. – У тебя есть только один выход. И в прямом смысле, и в переносном. Хочешь подняться из этого подвала – колись до конца! Вываливай все, что знаешь. Хрен с тобой – оформлю явку с повинной! И спрячу в изолятор ФСБ, там будешь сидеть спокойно, как на курорте!

Мысль об изоляторе ФСБ Печенкову понравилась. На воле или в обычной тюрьме его ждет смерть, а туда не дотянется даже Колдун... И все же сдавать своих – самое наипоследнее дело!

– А хочешь здесь остаться – пожалуйста. Заведем туда и пристрелим. Без всяких понтов.

Попов вновь рванул Печенку за плечо.

– Посмотри на эти опилки внимательно... Видишь брызги, пятна? Их каждый раз смывают, но совсем не скроешь, а заменить свежими денег нет... Вот на них и твои мозги останутся!

– На воле ты тоже не заживешься, – вмешался молчащий до сих пор Литвинов. – Но на волю нам тебя пускать резона нет.

Печенков молчал. Человек может противостоять прессингу, если он знает, что страдает за близких или друзей, которые оценят и одобрят его стойкость. До сих пор выдерживать «третью степень» ему помогало осознание того факта, что он принадлежит к могущественному братству, на поддержку которого сможет рассчитывать и в тюрьме, и в суде, и, если придется, – в зоне. Сейчас за спиной никого не было – вчерашние братья превратились в лютых и беспощадных врагов. Правда, он так и не мог понять – почему?

– За что меня приговорили? – хрипло спросил он. – Что я такого вам выдал?

– Как что? – удивился Лис. – Фитиля и Самсона сдал? Думал, раз они готовы, то и спроса с них нет? А мы обыски сделали, по связям прошлись, засаду поставили и такого накопали! Еще двоих ваших взяли, причем не туфтовых, а настоящих, которые действительно на трассе шустрили!

Импровизация удалась. Печенке стало все ясно. Он действительно распустил язык и причинил организации вред. А объяснять, что это произошло случайно, – совершенно пустое и бесполезное дело.