Шрифт:
На белом теле чернели следы ожогов.
– Оденься!
– Да знаю! – Она привела одежду в относительный порядок. – Конечно, смотреть противно! Я почти и не работаю, только в рот...
А каждый хочет туда залезть, я не даю, а они думают – больная... Слух пошел – уже и не подходят, шарахаются. Вот ведь гнида!
Коренев вспомнил Веретено, Ржавого и Рынду. Главарем их команды и был Амбал.
– А чем он вообще занимается?
– Мочит всех подряд, вот чем! То двоих, то троих, одного аж в больнице добил... А недавно крупного авторитета завалил и троих с ним. Весь город на ушах стоит...
– Откуда знаешь-то?
– Да он сам рассказывает! Как затащит к себе, так и запугивает!
– Может, гонит?
– Нет, все в цвет...
– А ты кому-нибудь эти разговоры пересказывала?
– Что мне, жить надоело?" Вон в воскресенье молодая баба в «Аксинье» в ванне утонула. Красивая! Она с кавказцами Тасовалась да с ка-ким-то военным. Важная шишка, из Москвы. Раз ушел от нее – попал под машину! А она девчонкам сказала по пьянке: «Его убили...» Два дня прошло – и она утопла! Не надо болтать!
– Чего только в жизни не бывает! – вежливо удивился Лис. – А каким девчонкам она рассказывала?
Федотова потянулась и положила ноги на панель.
– Мент остается ментом. Я тех девчонок не знаю и влазить в говно не хочу. Давай лучше потрахаемся. Для тебя – бесплатно.
Женская рука умело скользнула Лису в штаны. Он перехватил ее. Наступила пауза. Воспитанная многими годами оперативной работы щепетильность курирующего офицера, обязывающая соблюдать дистанцию с информаторами, боролась с естественным инстинктом мужика, свыше шести месяцев лишенного женского общества. Неизвестно, какое бы из чувств победило, но Лис вспомнил изуродованную струпьями ожогов кожу и выдернул руку обратно.
– Настоящий мент различает работу и развлечения. Куда тебя отвезти?
– К «Сапфиру», куда же еще... Сегодня этот ублюдок вроде не появлялся. Послушай... – Федотова на миг протрезвела и внимательно посмотрела на своего спутника. – Ты можешь еще раз мне помочь? Я заплачу!
– То есть?
– Убери Амбала! Как того... У меня есть три тысячи баксов – все отдам!
Лис присвистнул.
– За кого ты меня держишь? Я что – киллер?
– Но того-то закопал!
– Нет, милая! Я – антикиллер! И если дам укорот твоему Амбалу, то не за деньги.
На следующий день с утра педантичный Лис позвонил в Управление ФСК.
– Пырьев слушает! – отозвался энергичный голос.
– Здорово, Иван. Коренев.
В трубке помолчали.
– Я вернулся. Дело сфальсифицировано, наконец разобрались.
– Да? – Тон был недоверчивым. Подполковник помнил, какое заключение по пленке дала первая экспертиза.
– Да. Но сейчас речь не обо мне. Бсть информация, возможно, она по вашей части.
– Да? – На этот раз контрразведчик заинтересовался. Он знал возможности Лиса по добыванию информации.
– В воскресенье в «Аксинье» утонула в ванне девчонка.
– Так...
– Она путалась с важным военным из Москвы.
– Так...
– Он ушел от нее и попал под машину...
– Так... – Каждое «так» звучало все разочарованнее.
– А она болтала, что его убили.
На этот раз никакой реакции собеседника не последовало.
– И через два дня сама утонула. Кроме военного, у нее был какой-то кавказец.
Пырьев молчал.
– Все, – подытожил Лис.
– При чем здесь мы? Это дело милиции, – вяло отозвался подполковник.
– Я пока работаю не в милиции. Но спускать оперативные данные в канализацию не люблю. Хочешь – проверяй, используй, закручивай. Не хочешь – забудь. Дело твое!
– Спасибо за содействие ФСК, – казенным голосом сказал Пырьев. – Всего доброго.
«Какой-то он напряженный», – подумал Лис. Он сделал то, что считал необходимым, и сейчас переключался на предстоящую задачу.
Подполковник Пырьев был напряжен потому, что в условиях отработки мероприятий, связанных с планом «Зэт», телефонные переговоры сотрудников выборочно прослушивались сектором внутренней безопасности по скользящему графику. Контакты со вчерашним осужденным вряд ли могли украсить послужной список, а неиспользование поступившей информации свидетельствовало о снижении бдительности, что тоже не способствует карьере контрразведчика. Звонок Коренева принес одни хлопоты. Тяжело вздохнув, подполковник принялся писать рапорт.
Через час генерал Лизутин начертал на рапорте косую резолюцию: «Т. Карнаухов! Не идет ли речь о смерти майора Малинкина? Совместно с представителем ГУО проверьте этот факт и доложите результаты».
От случайностей не застрахован никто. Случайности позволяли раскрыть самое хитроумное преступление, они же проваливали всесторонне продуманные операции уголовного розыска. Нелепые смерти очень часто есть проявление неблагоприятных случайностей.